ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аттикус Янг — в прошлом спецназовец, «морской котик», а ныне океанограф — отправляется вместе с дочерью на яхте в залив Мэн, чтобы заняться дайвингом среди китов. Но внезапно из морских глубин вспл... Благодарности Я уже успел поблагодарить почти всех, кого знаю и люблю. Но в этой книге хочу выразить свою признательность несколько иначе и адресовать ее тем, кто помог превратить «Кронос» из замысла в книгу. В первую очередь — и с особенно теплым чувством — я говорю спасибо Тиму Шульту и Джону Нехту. Они не только верили в мое писательское мастерство, в мои деловые способности — им хватило отваги, чтобы влезть по самую макушку в мое рискованное предприятие. Это событие несколько изменило отношения между писателем и издателями, и я могу лишь гордиться своей причастностью к нему. Стэн Трембли, без вашей поддержки мне бы нипочем не управиться с «Кроносом» за год. Вы не позволяли мне расслабляться и одалживали свой котелок, когда мой варить отказывался. Уолтер Элли, вы — сетевой гений, бесценный проводник и советник. Как нежно вы относитесь к моим книгам и как быстро вашими стараниями разбегаются новости по Интернету! Столь заразительный энтузиазм заслуживает самой высокой похвалы. Шэйн Томсон! Да, я из тех авторов, на которых не напасешься красных чернил. Но вы их не жалели, и ваша правка самым благотворным образом повлияла на «Кронос». И на его автора — теперь я вижу, куда мне надо расти. Эрик Холландер, несравненный художник! Работать с вами — удовольствие. Надеюсь, еще многие мои книги будут украшены вашими обложками. И наконец, те, без кого мне был бы не мил белый свет. Моя изумительная супруга Хилари, умница дочь Аквила, неунывающий сын Соломон и малютка Спад, который еще не родился, но появится на свет со дня на день; дорогой, я не могу дождаться этого момента. Я люблю вас. Океан столь же велик, сколь и загадочен, и желание проникнуть в его глубины и раскрыть его сок

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На ней словно светилась надпись: «Отстаньте все от меня!» Своей цели она добилась: общались с ней, и то изредка, такие же, как она, неудачники.

Со временем выносить одиночество становилось все трудней, хотя Джиона никогда бы в этом не призналась. Не могла она изменить раз и навсегда принятому решению. А несколько месяцев назад объявился внутренний голос. Она понимала, что это отдает легким безумием, от которого лишь пара шагов до комнаты без окон и с мягкими стенами, но ей было наплевать. Голос ничего не приказывал. Он просто говорил с ней. Спорил, если называть вещи своими именами, и — странное дело — от этого девушке становилось легче, она уже не ощущала себя одинокой. В такие минуты Джиона совершенно отстранялась от окружающего, поэтому неудивительно, что она не сразу обратила внимание на двух следующих позади парней. Они бы и дольше оставались незамеченными, если бы не исходящий от них резкий запах.

Джиона не спешила оглядываться, чтобы не выдать себя раньше времени. Она лихорадочно соображала, кто это может быть и что им от нее нужно. За год общения с бездельниками всех мастей ей довелось встречать множество неприятных типов. Большинство составляли, в общем-то, безобидные дети богатых родителей, нарочито неряшливо одетые, все как один с айподами и охочие до дури. Но попадались и настоящие мерзавцы, с которыми, как ни старалась Джиона их избегать, сталкиваться приходилось.

В любой неформальной компании девушка выглядела как своя: разноцветные волосы, готский прикид, пирсинг во всех возможных и невозможных местах. Выделяли ее из общей массы милая улыбка и остроумие плюс к тому — умственные способности, достаточные для того, чтобы с честью выходить из достаточных, в свою очередь, передряг. И — резкое неприятие наркотиков. Еще в старших классах Джиона посещала собрания борцов с наркоманией. И в то время как ее друзья писали петиции местным властям с просьбами легализовать травку, она на заседании специального подкомитета сената штата выступала за запрет не только марихуаны, но и алкоголя. Это не было связано с религиозными или иными убеждениями — слишком уж много она видела людей, чей мозг был разрушен наркотиками. Людей, деградировавших буквально на глазах. Еще вчера остроумные и эрудированные собеседники сегодня способны были говорить только о пирожных «Твинкис», зажигалках «Зиппо» и боулинге, затягиваясь очередным косячком.

Друзья-наркоманы спокойно относились к убеждениям Джионы и даже уважали ее как человека, способного на большее, нежели просто валяться на диване. Один из них как-то проронил, будучи под кайфом:

— Не смей даже думать, чтобы попробовать дурь… смотри у меня!

Но так считали не все, и к Джионе, совершенно незаслуженно, приклеилось прозвище Стукачка.