ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четырнадцать лет Рози Дэниэльс была замужем за тираном-полицейским. В один прекрасный день она решила — хватит. Но муж считал иначе: как охотник травит добычу, так он преследовал ее, мало-помалу сходя... Роза Марена Стивен Кинг ПРОЛОГ. ЗЛОВЕЩИЕ ПОЦЕЛУИ Она сидит в углу и пытается дышать в комнате, где всего несколько минут назад было так много воздуха, а теперь его не стало совсем. На удалении, кажущемся бесконечным, она слышит тонкий шипящий звук и понимает, что это воздух, проходящий через горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов, но ощущение, что она тонет прямо здесь, в углу собственной гостиной, не исчезает. Она не отрываясь смотрит на разорванные останки книги в мягкой обложке, которую читала, когда вернулся домой муж. Впрочем, ей наплевать. Боль слишком сильна, чтобы волноваться из-за таких мелочей, как дыхание: как отсутствие кислорода в воздухе, которым она пытается дышать. Боль поглотила ее целиком, подобно тому, как кит, согласно Святому писанию, проглотил святого Иону, не желавшего брать в руки оружие. Она пульсирует, как отравленное солнце, засевшее глубоко в ее теле, в самой середине, в месте, где до сего дня было лишь спокойное ощущение зарождающейся новой жизни. Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль, подобную этой — даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление, оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания… но та боль не шла ни в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И снова мольберт исчез, а стоявшая на нем картина — набросок ее ночной комнаты, сделанный небрежными тусклыми мазками масляных красок, — выросла до невероятных размеров. И снова картина перестала быть картиной, превратившись в окно. Рози направилась к нему, думая лишь о том, чтобы как можно быстрее оказаться по ту сторону, покинуть таинственный мир, уйти из него навсегда. Билл потянул ее за руку, останавливая. Он повернулся к Мареновой Розе и заговорил, не позволяя взгляду подняться выше ее груди. — Спасибо, что помогли нам.

— Не стоит благодарностей, — сдержанно откликнулась Мареновая Роза. — Отплати мне своим хорошим отношением к ней.

«Я плачу», — с содроганием вспомнила Рози. — Идем. — Она потянула Билла за рукав. — Пожалуйста, идем.

Он, однако, задержался еще на миг.

— Да, — сказал он. — Я всегда буду относиться к ней хорошо. Тем более теперь, зная, что ждет людей, которые обращаются с ней плохо. Знаю лучше, чем мне, наверное, хотелось бы.

— Какой привлекательный мужчина, — рассеянно произнесла Мареновая Роза, и затем ее голос изменился — стал безжизненным и отрешенным. — Забирай его, пока не поздно, Рози Настоящая! Забирай, пока еще не слишком поздно!

— Уходите! — крикнула Доркас. — Уходите вдвоем сейчас же!

—

Но прежде отдай то

, что принадлежит мн

е

! — закричала Мареновая Роза, и сейчас этот пронзительный крик даже отдаленно не напоминал человеческий. —

Верни мне мое

, сук

а

!

Нечто — не рука, нечто слишком тонкое, чтобы являться рукой, — рассекло темноту и скользнуло по коже плеча задыхающейся в диком вопле Рози Макклендон.

Оглохшая от собственного испуганного вопля, Рози сорвала с руки золотой браслет и швырнула его под ноги возвышающегося над ней извивающегося чудовища. Она заметила, как Доркас бросилась вперед и схватила чудовище обеими руками, стараясь сдержать его, и поняла, что миг промедления может стоить ей жизни. Вцепившись в Билла, она потащила его за собой к картине, выросшей до размеров окна.

3

Она не споткнулась, как в прошлый раз, но все же упала, а не шагнула из картины. Рядом свалился Билл. Они растянулись во весь рост на дне встроенного шкафа в пятне

серебристого лунного света. Билл при падении ударился головой о стенку шкафа, судя по звуку, довольно ощутимо, но, похоже, не почувствовал боли.

— Никакой то был не сон, — сказал он. — Господи, мы

были в картине

! В картине, которую ты купила в тот день, когда мы познакомились!

— Нет, — запротестовала она спокойно. — Ничего подобного.

Пятно лунного света вокруг них начало одновременно сокращаться и становиться ярче. Через несколько секунд оно потеряло строгие очертания трапеции и приобрело форму круга. Словно дверь за ними постепенно сужалась, как диафрагма фотоаппарата.