Одет он был нарочито бедно — синяя старая юбка в заплатах, потертые ботинки, ремни, на которых висел меч, совсем изношены. Свободные воины всегда подчеркивали свою бедность, считая ее доказательством честности. Но меч блестел и сверкал, руки воина были иссечены шрамами, а на плечевом ремешке было не меньше десятка дырок.
Вот настоящий воин, ветеран, профессионал. По сравнению с ним Тарру — пустое место. Предводитель своей маленькой армии, никому ничем не обязанный, Имперканни, руководствуясь только своей совестью и волей Богини, представлял собой могущественную силу этого Мира.
Таких светлых глаз — светлее, чем у Нанджи — Уолли еще не видел. Вот эти янтарные глаза скользнули по седьмому мечу, по сапфировому зажиму в волосах и неодобрительно сузились. Это были очень холодные, неподвластные безрассудству глаза.
— Позвольте мне иметь честь представить светлейшему Шонсу моего подопечного, достопочтенного Йонингу шестого ранга.
Йонингу немного моложе и стройнее своего наставника, у него кудрявые каштановые волосы, быстрый взгляд, а лицо немного несимметрично, отчего кажется, что он большой весельчак. Но эта сторона его натуры, если только она существует на самом деле, сейчас никак себя не проявляет: вид у него такой же враждебный, как и у светлейшего. Вот еще один борец, весь покрытый шрамами, как стойка, на которой рубят мясо.
Уолли ответил на его приветствие, а потом взглянул на своего бывшего вассала, который, опустив голову, стоял в стороне. Вид у него был побитый и несчастный.
— Мы уже знакомы с мастером Нанджи, — сказал Имперканни ледяным голосом. Потом он повернулся к Йонингу. — Вы сделаете это, подопечный?
— Да, наставник, — ответил Йонингу. Он быстро взглянул на Уолли, затем на Нанджи, а потом сказал: — Я также объявляю, что светлейший Шонсу нарушил седьмую сутру.
Значит, о преступлениях Нанджи уже объявлено. Судьей будет Имперканни, а Йонингу — прокурором. По понятиям Уолли, такое правосудие примитивно, потому что они оба — свидетели, к тому же давние друзья. Но все же это лучше, чем ничего.
Это они приплыли на лодке. Их было около десятка: двое рабов и несколько воинов от второго до седьмого ранга. Они прибыли как раз вовремя и смогли увидеть все с самого начала. Это были свободные воины, те, о которых Нанджи говорил с такой страстью и восхищением. Они охраняют мир и покой, они помогают, поддерживают, а если надо, то и мстят за воинов гарнизона и охраны.
Имперканни выглянул за дверь и позвал одного из своих людей.
— Канданни, смотри, чтобы мулы не ушли без нас.
Третий быстро отправился к мулам.
— Неплохая мысль, — сказал Уолли. — Светлейший, будьте любезны, задержите и лодку тоже.
Имперканни скептически приподнял бровь, но все-таки кивнул Второму, который тут же побежал к пристани.






