Вот его главное и единственное преступление.
Йонингу бросил на него суровый взгляд, давая понять, что Уолли теряет время суда на не заслуживающие внимания вещи.
— Этот человек спасался бегством, — сказал он.
Уолли ужаснулся, ему стало трудно дышать. Убегая, этот мальчик лишил себя права быть отмщенным. Но через некоторое время он понял, что это даже хорошо: он вспомнил его товарища, который не стал убегать, а просил пощады. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть Шонсу самообладание и обуздать его неистовство. Не очень хорошо, но все же… А тот был бы сейчас жив, если бы не забыл, чему его учили.
Суд ждал ответа.
— Могу ли я сначала выслушать обвинения против мастера Нанджи? Потом мы представим наше оправдание.
Имперканни кивнул. Нанджи поднял голову от пола и горько посмотрел вокруг. Йонингу постоял некоторое время у первого убитого Нанджи, решил здесь не задерживаться и кивнул на труп Ганири.
— Я видел, как мастер Нанджи напал на этого человека сзади, когда тот уже сражался с другим.
Нанджи опять опустил глаза.
— Ваши оправдания, светлейший, — обратился Имперканни к Уолли. По его тону было понято, что эти оправдания должны быть очень существенными. — Я думаю, что мастер Нанджи тоже может выдвинуть против меня кое-какие обвинения, — дерзко сказал Уолли.
Это произвело ожидаемое действие, но Имперканни быстро пришел в себя.
— Пожалуйста, мастер Нанджи.
Нанджи еще раз поднял голову. В его глазах, обращенных к Уолли, было столько боли и упрека, что казалось, человеку такое вынести не под силу. Он начал говорить, но его голос звучал так тихо, что пришлось все повторить.
— Я видел, как светлейший Шонсу сегодня утром без предупреждения обнажил меч перед мастером Бриу. Я видел, как светлейший Шонсу переоделся рабыней.
Его слова произвели еще более сильное впечатление. Уолли с упреком взглянул на Хонакуру. Жрец седьмого ранга мог бы стать безупречным свидетелем, но старик сидел неподвижно. Глаза у него были слегка приоткрыты, из-под век блестели белки. Может быть, он мертв, может быть, умирает, но давать показаний он не в состоянии.
— Мы ждем, светлейший, — грозно сказал Имперканни.
— Вы слышали легенду о Шиоксине? — спросил Уолли.
— Нет, — ответил Имперканни.
Черт!
Уолли заметил Второго, того, который попросил пощады. Он прятался за столбом, съежившись и все еще дрожа.
— Нам нужен независимый свидетель, светлейший, — сказал Уолли. — Мой рассказ, мягко говоря, необычен, и я бы хотел, чтобы его кто-то подтвердил. Эй, как тебя звать?
Второй закатил глаза и ничего не ответил. К нему подошел один из воинов, Четвертый, и похлопал по щеке. Мальчик что-то невнятно забормотал. Черт побери!
— Значит, мне придется рассказать все самому, — сказал Уолли. Ему хотелось есть, пить и спать.






