Раньше была больница, серьезные врачи в белых халатах, усталые медсестры со шприцами… знакомые, искусственно-веселые лица, цветы, которые присылали с работы… запах дезинфицирующих средств и звук полотеров… боль, путающиеся мысли, влажная духота лихорадки.
Были видения и бред… огромный человек в тумане, у него смуглая кожа, длинные черные волосы и жесткое лицо, широкое, с высокими скулами и квадратной челюстью, на лбу — какие-то варварские знака И это обнаженное чудовище что-то кричит ему, угрожает.
Последний раз он видел это лицо вчера вечером, в зеркале.
Под влажной простыней он ощупал свою руку. Да, тело все то же. У Уолли Смита никогда не было таких рук.
Итак, вчерашний бред не рассеялся.
Где-то рядом запела птичка — дурацкий мотив из двух нот, слышались какие-то голоса, радостно закричал петух.
— Переправа мулов! — это, кажется, донеслось с подножия холма. Потом раздался приглушенный звук охотничьего рога… Надо всем этим слышался дальний рев водопада. В маленькой комнате отдавался стук копыт. «Переправа мулов!» Он стал думать о том, как выглядят мулы, — наверное, так же как та странная лошадь, которую он здесь видел: у нее была морда верблюда и тело гончей.
Бред не рассеялся. Говорили, что энцефалит часто вызывает странные галлюцинации. Он думал, что все уже прошло, и бред, и видения, и боль. Но окружающее стало еще более реальным и от этого еще более ужасным.
И это вовсе не похоже на бред.
Он должен помнить, что этот мир — всего лишь галлюцинация. Его обязательно вылечат, и он вернется к нормальной жизни, к больничным звукам и больничным запахам, подальше от всего этого безумия, от вони, стука копыт и крика петухов. Он нехотя открыл глаза и сел. Исчезла только женщина. Вот если бы она была настоящей…
Она и была настоящей, прекрасно, упоительно настоящей. Но сексуальные галлюцинации самые яркие, ведь так? Это логично. И это — единственное объяснение. Интересно, какие это Эдиповы видения он себе напридумывал? И что это такое отвратительное таилось в его подсознании, что породило эту девушку-рабыню? Что-то не так, а, малыш Уолли? Ух!
Он встал и потянулся. Он чувствовал себя хорошо, просто прекрасно. Он шагнул к зеркалу и стал рассматривать это суровое, варварское лицо с семью мечами на лбу. Может быть, таким он хотел себя видеть? В бреду проявились его подсознательные желания? Может быть, он казался себе никчемным слабаком, а это — его мечта, большой сильный человек, герой из сказки? Больше всего его беспокоила крайняя плоть. Если ущипнуть, то больно.






