ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В странной последовательности выстраиваются события в жизни инженера-химика Уолли Смита. Энцефалит, безвременная смерть — и новая жизнь в новом теле и совершенно непривычном мире, где боги вмешиваю... Путь воина Дэйв Дункан ПРОЛОГ Смит — Вальтер Чарльз Смит, тридцати шести лет, скончался восьмого апреля после непродолжительной болезни в Мемориал Хоспитал, Сандерсон. Ближайшие родственники — сестра, г-жа Сесили Смит Паддон, проживающая в Окланде, Новая Зеландия, и дядя, г-н Клайд Фрэнкс, проживающий в Пасадене, Калифорния. Вальтер родился в Вейбаке, Саскатчеван, окончил среднюю школу в Бингамтоне, Нью-Йорк. В университете Ватерлоо штата Онтарио получил степень бакалавра техники, в Гарварде — степень бакалавра медицины. В течение последних трех лет занимал административную должность на нефтехимическом предприятии АКЛ. Многочисленные друзья покойного глубоко скорбят об утрате; нашей общине будет очень не хватать его щедрых пожертвований, сделанных от всего сердца. Вальтер принимал активное участие в деятельности «Общего пути», «Дядюшек» и Исторического общества, он был президентом теннисного клуба «Авеню». Согласно воле покойного, его тело будет передано для проведения медицинских исследований. Панихида состоится двенадцатого апреля в два часа пополудни в Унитарианской церкви Паркдейла. Пожертвования можно присылать по адресу: 1215, Ривер-Роуд, «Дядюшкам». — Да будет так! — Тут его голос дрогнул. Теперь ему следовало заняться обычными будничными хлопотами, но он не спешил, он сидел, не двигаясь, сложив перед собой руки, и размышлял, не спуская зачарованного взгляда с Величайшей, с каменной решетки над ней, с крыши ее храма, святейшего из всех святых мест в Мире. На сегодня у него назначено много встреч — с Хранителем Казны, с Наставником Начинающих, с другими служителями; почти все эти посты когда-то занимал он сам. Теперь он был всего лишь Третьим Канцлером Совета Почте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Богиня о них позаботится, — сказала она, набравшись смелости.

— О ком?

Кажется, она ошиблась.

— О ваших… женщинах, сыновьях…

В его взгляде опять вспыхнул мужской интерес. Он покачал головой.

— Ничего подобного! У меня никого нет… Так ты об этом думала? — он стал еще печальнее. — И зачем говорить только о сыновьях? А если бы у меня были дочери, разве не стал бы я о них заботиться?

— Я думала… воин… — от волнения она начала заикаться.

— Никакой я не воин, Джа, — он вздохнул. — Ни в этом мире, ни в каком другом. И никогда им не буду.

— Богиня может сделать все, светлейший.

Он опять улыбнулся, на этот раз с сожалением.

— Вряд ли она сможет сделать из меня воина. Чтобы научиться владеть мечом, нужны годы. Джа… — он замолчал, — пожалуйста, выслушай меня. Я не хочу сегодня с тобой… развлекаться… хотя я уверен, что именно этого ты от меня ждешь. Но не думай — это не потому, что ты непривлекательна, — глядя на тебя, я весь дрожу. Ты великолепна, но дело не в этом.

Она не должна подавать вида, что разочарована.

Он опять смотрел на свечу.

— И дело не в том, что тебе приходится этим заниматься со многими мужчинами. Я думаю, именно так и бывает, да?

Может быть, его связывает клятва?

— Да, светлейший… Уолли. Если они платят моей хозяйке.

Свеча опять осветила его белые зубы.

— Значит, у тебя нет выбора, и значит, это не роняет тебя в моих глазах. Дело не в этом… Может быть, тебе трудно будет понять Там, откуда я пришел, мы презираем тех, у кого есть рабы. Если я скажу тебе «ложись», то тебе пришлось бы лечь, а такое положение вещей меня не устраивает. Мужчина и женщина занимаются этим, когда они любят друг друга и оба этого хотят. Поэтому у нас ничего не будет.

— Я хочу этого, светлейший! — О нет! Откуда у нее взялось мужество?

Ну да, ведь это всего лишь сон.

— Потому что должна! Нет, Джа.

Видимо, так действует вино… Она с трудом поборола желание рассказать ему, что за нее всегда платили больше, чем за других, и поэтому Кикарани приберегала ее для стариков, для тех, у кого денег больше, что молодые мужчины всегда доставались старым и некрасивым женщинам. Неужели он не понял, почему она защитила его от посторонних глаз именно таким образом? И не понял, что, слыша его молчание, ей хочется плакать от бессилия. И в то же время она приходила в ужас при мысли о том, что он может проснуться и увидеть рядом с собой рабыню.

— Да, светлейший, — сказала она, склонив голову.

— Ты будешь спать на этой половине кровати, — он поднялся, не глядя на нее, — а я — на этой. Так, куда мне пойти, чтобы…

— На улицу, светлейший, — она удивилась.

Он опять улыбнулся своей непривычной мальчишеской улыбкой, которая появлялась внезапно, и тогда казалось; что он совсем молодой и счастливый.