ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они просидели так долго; поток слез постепенно превратился в ручеек, а затем вовсе иссяк, но они не выпустили друг друга из объятий.

Однако так не могло продолжаться вечно. Очень мягко Скай отстранился от кузины.

— Что-то не так? — спросила Кристин.

Он пытался не обращать внимания на набирающий силу зуд внутри. Следовало бы, конечно, загодя избавиться одежды, но, хотя за последний год он совершил много необдуманных поступков, Скай все же полагал, что с Кристин этой ночью достаточно потрясений — не хватало еще рядом обнаженного кузена. Но предательская луна все сильнее серебрила речную дымку, и сил сопротивляться зову крови не оставалось.

Дрожа, Скай поднялся на ноги.

— Скай? — неуверенно позвала Кристин.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Наверное, тебе лучше отвернуться.

— Эй, что происходит?

— Помнишь, я говорил, что научился на Корсике трем вещам…

К концу фразы голос Ская погрубел и стал почти неузнаваем. И хотя Кристин едва прошептала «И что?», для начавших удлиняться и покрываться бархатистой шерстью ушей Ская эти два слова показались громким криком.

Двенадцать раз Скай перевоплощался сам и еще один, находясь в теле Тиццаны, и никогда не испытывал боли. Однако он так и не смог привыкнуть к сопутствующим трансформации ощущениям: внезапному электрическому разряду, сотрясающему каждую клеточку организма. Нос резко выдается вперед и утолщается, ноздри начинают равномерно расширяться; зубы становятся длиннее и острее, сама челюсть также раздается, но огромный язык все равно не умещается в ней; руки превращаются в лапы, и на них, так же как и на ногах, ногти сменяются острыми когтями. Одни мускулы практически исчезают, другие увеличиваются в несколько раз и так и пышут силой. Но наихудшее из всех ощущений — и одновременно наилучшее и самое необычное, — когда из каждого фолликула на каждом квадратном миллиметре кожи одновременно вырастают волосы, моментально завиваются и сбиваются в густую серую шерсть.

Он по-прежнему возвышался над сидящей Кристин, только теперь — стоя на четырех лапах. По выражению лица кузины Скай мог судить, что все недавние ужасы прочно вытеснил тот кошмар, что находился сейчас перед ней.

— Это не то, что ты думаешь, — прорычал оборотень.

— Не то, что я… — крикнула Кристин. — Ты чертов волколак!

— Это слишком грубо! Просто другая форма все того же двойника.

Глаза девушки, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Что? Твой двойник превращается в другого двойника?

— Каждое полнолуние.

Огромный красный язык высунулся из пасти и облизал клыки.

— Говорю же тебе: это удивительный мир.

Хоть Скай и сдерживал хохот, должно быть, Кристин это почувствовала и сама рассмеялась.