Даже экстаз. Но также были убийства, одержимость и ужасные страдания. Он чудом выжил после всего этого. Осторожно Скай спросил:
— А ты думаешь, что все смогут справиться с ним?
Сигурд рассмеялся так, что все тело его затряслось.
— Ну конечно, не все сразу, мой мальчик. Они пока что просто дети — как и ты был в свое время, — ждущие, чтобы их направили. — Интонация его смягчилась, и дед стал похож на доброго учителя. — И, как и тебя, мы будем готовить их не спеша. Постепенно знакомить с идеей двойников. Дирк поможет нам. Его отец имеет огромное влияние.
Сигурд вздохнул.
— И, как это ни печально, у него больное сердце.
«Ишь какой заботливый», — подумал Скай.
— А потом?
— Одновременно с этой работой мы проделаем и другую. Мы с тобой, Скай, не одни такие. В мире есть много людей, которые могут видеть, как видим мы, и свободно передвигаться. Они владеют почти такой же силой и только ждут, когда кто-то придет и, — он улыбнулся, — задаст ей нужное направление.
— Лидер.
— Точно, внук. Или лидеры. — В голосе появились хитрые нотки. — Одному очень непросто нести такую ношу. Намного легче, если со мной будет кто-то еще. Плоть от плоти моей.
Скай кивнул.
— Дедушка, это очень заманчиво, но объясни мне вот что. Допустим, весь мир будет подготовлен, у всех появятся достойные учителя. Но к чему все это?
— Ну, Скай, неужели это не очевидно?
Сигурд отпустил перила и выпрямился. Глаза его сверкали.
— Я не стремлюсь завладеть кем бы то ни было. Моя цель — полностью освободить дух от уз плоти. Тогда мне уже не потребуется ничье тело. И тогда я добьюсь того, о чем человечество мечтает с самого начала времен. — Он выдохнул и довольно произнес: — Бессмертия! Я буду жить вечно в виде чистого духа. И я поведу за собой все человечество!
Скай уже еле сдерживал эмоции.
— Но зачем нам бессмертие?
Сигурд пристально посмотрел на внука.
— Зачем? Ты еще слишком молод. Думаешь, что будешь жить вечно!
— Нет, не думаю! Я пережил достаточно смертей, чтобы так не думать, уж поверь мне. Но я также провел немало времени, размышляя о жизни.
Скай наклонился к деду.
— И я думаю, что вся прелесть бытия заключается в том, что рано или поздно оно заканчивается… По крайне мере, для телесной оболочки. Мы оба знаем: что-то продолжает жить. Но смерть и придает нам уникальность — то, что мы приходим в этот мир на короткое время. Поэтому мы и прилагаем все усилия, чтобы реализовать потенциал, заложенный в это, — он ткнул в себя пальцем, — наше воплощение. Это стремление и является движущей силой искусства, науки. Любви. Да всего! Тот факт, что мы смертны, что нам отпущено ограниченное время, заставляет нас творить.
Сигурд уставился на него.
— И уничтожать тоже.
— Да, и уничтожать. За все ведь приходится платить.






