ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже экстаз. Но также были убийства, одержимость и ужасные страдания. Он чудом выжил после всего этого. Осторожно Скай спросил:

— А ты думаешь, что все смогут справиться с ним?

Сигурд рассмеялся так, что все тело его затряслось.

— Ну конечно, не все сразу, мой мальчик. Они пока что просто дети — как и ты был в свое время, — ждущие, чтобы их направили. — Интонация его смягчилась, и дед стал похож на доброго учителя. — И, как и тебя, мы будем готовить их не спеша. Постепенно знакомить с идеей двойников. Дирк поможет нам. Его отец имеет огромное влияние.

Сигурд вздохнул.

— И, как это ни печально, у него больное сердце.

«Ишь какой заботливый», — подумал Скай.

— А потом?

— Одновременно с этой работой мы проделаем и другую. Мы с тобой, Скай, не одни такие. В мире есть много людей, которые могут видеть, как видим мы, и свободно передвигаться. Они владеют почти такой же силой и только ждут, когда кто-то придет и, — он улыбнулся, — задаст ей нужное направление.

— Лидер.

— Точно, внук. Или лидеры. — В голосе появились хитрые нотки. — Одному очень непросто нести такую ношу. Намного легче, если со мной будет кто-то еще. Плоть от плоти моей.

Скай кивнул.

— Дедушка, это очень заманчиво, но объясни мне вот что. Допустим, весь мир будет подготовлен, у всех появятся достойные учителя. Но к чему все это?

— Ну, Скай, неужели это не очевидно?

Сигурд отпустил перила и выпрямился. Глаза его сверкали.

— Я не стремлюсь завладеть кем бы то ни было. Моя цель — полностью освободить дух от уз плоти. Тогда мне уже не потребуется ничье тело. И тогда я добьюсь того, о чем человечество мечтает с самого начала времен. — Он выдохнул и довольно произнес: — Бессмертия! Я буду жить вечно в виде чистого духа. И я поведу за собой все человечество!

Скай уже еле сдерживал эмоции.

— Но зачем нам бессмертие?

Сигурд пристально посмотрел на внука.

— Зачем? Ты еще слишком молод. Думаешь, что будешь жить вечно!

— Нет, не думаю! Я пережил достаточно смертей, чтобы так не думать, уж поверь мне. Но я также провел немало времени, размышляя о жизни.

Скай наклонился к деду.

— И я думаю, что вся прелесть бытия заключается в том, что рано или поздно оно заканчивается… По крайне мере, для телесной оболочки. Мы оба знаем: что-то продолжает жить. Но смерть и придает нам уникальность — то, что мы приходим в этот мир на короткое время. Поэтому мы и прилагаем все усилия, чтобы реализовать потенциал, заложенный в это, — он ткнул в себя пальцем, — наше воплощение. Это стремление и является движущей силой искусства, науки. Любви. Да всего! Тот факт, что мы смертны, что нам отпущено ограниченное время, заставляет нас творить.

Сигурд уставился на него.

— И уничтожать тоже.

— Да, и уничтожать. За все ведь приходится платить.