Она видела их, водила по ним пальцем, касалась их губами. И смотрела на него с недоверием, когда он уклонялся от ответов на вопросы «где?», «как?» и «почему?».
Ей хотелось знать, что прячется за маской неприступности и искушенности, стать той единственной, кому бы он доверил все самое сокровенное.
Вот только он проделал тот путь в одиночку и доказал, что ему никто не нужен. Он был одиноким воином, бросившим вызов судьбе.
Хавьеру удалось победить в этой схватке, и он стал живой легендой в мире большого бизнеса.
Всю обратную дорогу Роми молчала. Когда они приехали в отель, был уже двенадцатый час.
День прошел замечательно, и она, снимая туфли, сказала об этом Хавьеру.
Повернувшись, она обнаружила, что он стоит слишком близко. Ее глаза расширились, когда он неожиданно взял ее лицо в ладони и накрыл ее губы своими.
Поцелуй был таким нежным, что у нее даже не возникло мыслей о сопротивлении. Его язык медленно проник в глубь ее рта, и Роми захлестнула волна давно забытых эмоций.
Она пыталась убедить себя, что не хочет этого, но разве можно было обмануть свое тело?
Одна его рука легла ей на затылок, а другой он притянул ее бедра к своим, и Роми почувствовала, как он возбужден. Она вся задрожала, когда его ладонь скользнула под ее джемпер и сжала грудь.
Бутон соска затвердел от его прикосновения, и из ее горла вырвался приглушенный стон наслаждения. Выгнувшись дугой, она подняла руки и запустила пальцы в его волосы.
Этого было недостаточно, и она не возражала, когда он стащил с нее джемпер и ловким движением расстегнул ей бюстгальтер.
— Хавьер, — еле слышно простонала она, и его рот снова завладел ее губами.
— Никаких слов, — тихо сказал он. — Просто чувствуй.
И Роми послушалась и отдалась на волю чувственному наслаждению, завладевшему каждой клеточкой ее тела. Она потеряла связь с реальностью и смутно помнила, как Хавьер избавил их обоих от одежды и отнес ее на кровать. Она чувствовала только аромат простыней, смешанный с запахом его кожи.
Будучи опытным и щедрым любовником, он ласкал губами и руками каждую чувствительную точку ее тела, пока оно не начало звенеть от его прикосновений.
Это было больше, чем она могла вынести, и Роми взмолилась о пощаде.
Из ее горла вырвался крик отчаяния, и Хавьер внял ее просьбе. Не отрываясь от ее губ, он вошел в нее и почувствовал, как она сомкнулась вокруг него. Сначала он двигался медленно, затем, когда Роми подхватила его ритм, ускорился, вознося их обоих на вершину экстаза.
Ее сердце стучало, как огромный молот, она не могла произнести ни слова. Собственное тело больше не слушалось ее. Оно стало продолжением Хавьера.
Его губы оторвались от ее губ и прижались к впадинке у основания шеи.






