— Ты знаешь, кто мы теперь? — с горечью спросил Дамон.
Наши глаза встретились, и я тотчас понял, что не хочу жить так, как Катерина. Я не хочу видеть солнечный свет, только надев кольцо на палец. Я не хочу смотреть на человеческие шеи, предвкушая следующую кормежку. Я не хочу жить вечно.
Нырнув под воду, я открыл глаза. Пруд таким же был темным и холодным, как хижина. Если так выглядит смерть, то это неплохо. Спокойно. Тихо. В ней нет страстей, но нет и опасности.
Я вынырнул на поверхность и убрал с лица волосы. Чужая одежда прилипла к мокрому телу. Даже зная о своей дальнейшей участи, я чувствовал себя замечательно живым.
— Тогда я умру.
Дамон кивнул, глаза пустые и безразличные.
— Без Катерины мне нет жизни.
Я выбрался из воды и обнял брата. Его тело было теплым, живым. Коротко обняв меня в ответ, он снова обхватил колени и уставился вдаль.
— Я готов, — Дамон поднялся и пошел прочь, к каменоломне. Глядя на его удаляющуюся спину, я вспоминал, как, когда мне было восемь или девять лет, мы с отцом ходили на охоту. Это было как раз после смерти мамы, и, пока Дамон был поглощен школьными забавами вроде азартных игр и верховой езды, я льнул к отцу. Однажды, желая меня подбодрить, он, велев мне прихватить ружье, взял меня с собой в лес.
Больше часа мы преследовали оленя, заходя все глубже в лес, не упуская ни одного движения животного. Наконец, олень остановился и стал объедать ягоды с куста.
— Стреляй, — прошептал отец, направляя ружье у меня на плече. Я весь дрожал, когда целился, положив палец на курок. И в тот момент, когда я выстрелил, на поляну выпрыгнул маленький олененок. Олень отскочил, и пуля попала малышу в живот. Его тоненькие ножки подкосились, и он упал на землю.
Я хотел побежать на помощь, но отец удержал меня за плечо.
— Животные знают, когда приходит время умирать. Давай просто оставим его в покое, — сказал отец, уводя меня прочь. Я плакал и кричал, но он был неумолим. Сейчас, глядя на Дамона, я все понял. Дамон был таким же.
— Прощай, брат, — прошептал я.
30
Дамон собирался умереть в одиночестве, а у меня еще оставалось одно незаконченное дело. Покинув каменоломню, я направился обратно в поместье. В лесу пахло дымом, и листья уже начали опадать. Они хрустели под моими поношенными башмаками, а я вспоминал, как мы с Дамоном в детстве играли в прятки. Хотел бы я знать, остались ли у него какие-нибудь сожаления или он, как и я, чувствовал только опустошение. Еще я думал о том, можем ли мы, учитывая нашу новую сущность, встретиться с ним в раю.
Я пошел к дому. Обуглившиеся бревна гостевого домика напоминали обгоревший скелет. Несколько статуй вокруг лабиринта были разбиты, на некогда пышной лужайке валялись обломки факелов и другой мусор. Но на крыльце главной усадьбы горел свет, а внизу стояла запряженная коляска.






