Он выстрелил сразу, как только выдернул пистолет из кожаной кобуры. Пуля попала Стэнли Джону в область таза; повинуясь последовавшей за выстрелом неизбежной отдаче, выставленный локоть Тим направил прямо в горло Чеду. В этот момент прозвучал душераздирающий изумленный вопль Стэнли Джона. Видя, что Чед временно выведен из игры, Рэндел разумно подался назад, подняв пистолет, пока Тим поводил дулом, целясь в его широкую грудь. От пинка, который ему вдруг сзади нанесли прямо по коленке, Тим покачнулся. Удар головой назад не произвел на Хендерсона такого сильного действия, как он рассчитывал. «Зиг» в его руке запрыгал, сквозь прицел замелькали асфальт и скалистые берега реки. Пальцы Рэндела сжались на рукоятке «Магнума», его лицо приняло злобное выражение, превратившись в расплывчатое пятно. Тим не успел даже понять причины этой перемены, и тут картинка перед его глазами вспыхнула ярким белым светом, а потом все провалилось в черноту.
На полпути на вершину холма Ли почувствовала стук барабана, на котором не очень хорошо играл кто-то, явно не Стэнли Джон. Этот стук отдавался у нее в животе, в ступнях, в затылке. Джени и еще несколько Про сопровождали ее, как приличествует хорошим служанкам, — они закрывали Ли обзор, тесно ее обступив, не давая свободно вздохнуть, подмечая каждый оттенок ее меняющегося выражения лица.
Между двумя тучами пробилась тонкая желтая полоска — первый привет солнца, которое только что поднялось. Во рту у Ли все еще было до невозможного сухо, хотя сильнейшая головная боль уже прошла. Переживая за Тима, она почти не могла уснуть. Из разговоров, которые ходили по ранчо, она знала, что ТД позволил Тиму уйти, но Ли ничему не верила.
Когда она вошла в Зал роста, она ответила на загадочную улыбку ТД, которую тот послал ей со сцены, потом отошла подальше от остальных и встала в стороне, чувствуя силу, появившуюся благодаря какой-то внутренней решимости.
Ее зубы сжались, а шея напряглась.
Барабанная дробь продолжала звучать с регулярностью пульса. Свет приглушили, ТД начал ору.
Сложив руки на груди, Ли смотрела, как он вышагивает по сцене. Час тянулся за часом, на лбу у нее выступили бисеринки пота. Ли качнулась раз, другой и осела на пол.
Ее плечи опустились.
Зал перед глазами поплыл и куда-то исчез.
45
Воскресенье тянулось, как в замедленном просмотре. Дрей не могла отвлечься работой, потому что не дежурила на этой неделе, но всеми доступными ей способами старалась чем-нибудь себя занять, не смотреть то и дело на часы. Она устраивала длинную пробежку по утрам, покрасила дверь гаража, стреляла в тире, даже пошла в бар с Маком и Фаулером и притворялась, что ей не скучно слушать, как они, потягивая пиво, обсуждали попки певиц, которых показывали на большом экране.






