Расскажи мне о его вкусах, наклонностях, сексуальных пристрастиях…
Реджи наклонил голову набок, потом выпрямился, в нем происходила какая-то внутренняя борьба.
— Он трахает только девственниц. Ну, или тех, кого он лишил девственности — его Лилии. Он никогда не будет спать с девочкой, если она уже спала с кем-то другим.
Тим вспомнил, с какой насмешкой Кэйти Кельнер говорила, что Ли «Супер Д», и у него засосало под ложечкой.
— Он их насилует?
Реджи сжимал виски, меряя шагами комнату, словно пытался избавиться от приступа мигрени:
— Это зависит от того, как ты определяешь «насилие», «принуждение» и «добровольное согласие». Нет, он их не насилует технически. Он убеждает их. Но у них нет выбора.
— Что это значит?
— Если ты сам не понимаешь, я не могу тебе объяснить.
Реджи произнес последнюю фразу холодно и резко. Потом упал на кровать, сжимая виски руками:
— Слушай, у меня начинается жуткая головная боль. Я больше не могу.
— Где они…
— Я больше не могу! — Реджи лежал, не шевелясь, он тяжело дышал, так, будто плакал или боролся с жуткой болью.
Когда он снова заговорил, это было нечто вроде извинения:
— Я не могу… Все, дружище. Больше не могу. Это возвращает меня обратно.
— Хорошо. Все нормально. Спасибо тебе. — Тим встал, чтобы уйти.
— Ты можешь выключить свет?
— Свет выключен.
— Подожди. Ты можешь… Я не понимаю… — Реджи пошарил в поисках блокнота и случайно столкнул его за тумбочку. — Черт. Это был мой список. Что я должен сделать?
Тим уставился на него, совершенно сбитый с толку.
— Ну, что нужно сделать? Перед тем как лечь спать?
— Почистить зубы? — предположил Тим.
— Верно. Это верно. — Реджи вскочил с кровати. — Подожди. Останься еще на секунду. Пожалуйста. — Потом он крикнул из ванны: — Сколько зубной пасты?
— Столько, чтобы она покрывала все щетинки, — такая забота о другом человеке была знакома Тиму, хотя данная разновидность была весьма причудливой. Два месяца назад на день рождения Джинни — когда прошел год со дня ее смерти — им с Дрей пришлось ухаживать друг за другом, настолько тяжело и утомительно было выполнять все самые обычные действия.
— Можно мне в туалет?
— Да.
Раздавшийся звук струящейся в унитаз жидкости красноречиво свидетельствовал о том, чем занят Реджи. Он не потрудился закрыть дверь. Потом он вернулся и встал перед кроватью. Рубашку он снял, а вот джинсы забыл. Ронделл был таким тощим, что у него все ребра выпирали. Он что-то пробормотал себе под нос, растерянный, снова ставший полностью зависимым.
Тим один раз сильно стукнул по матрасу так, что все валявшиеся на нем бумажки слетели на пол. Потом откинул одеяло:
— Ложись.
Реджи скользнул в постель.
Тим взял одеяло и накрыл им Реджи. Глаза у того были широко раскрыты. Он спросил:
— А можно включить телевизор? Мне нужен свет и движение.
— Да.






