ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Юрка бежал изо всех сил. Проводницы поднимались на ступеньки, оттесняя пассажиров в тамбуры. Юрка добежал до последнего вагона перед багажным, поезд беззвучно тронулся, и тут он увидел ее. Юливанна выглядывала в оконную щель и еле заметно махала кистью руки. Юрка сорвал кепку и отчаянно замахал. Юливанна его не заметила, она прощалась не с ним. Юрка повернул голову. В двух шагах стоял Сенька-Ангел и, подняв руку, прощально покачивал ладонью. Вагоны ускорили бег, колеса защелкали на стыках. Семен повернулся, увидел Юрку.

— А, солдат? — сказал он. — Привет, привет!

— Эх, — сказал Юрка, — уехала, а я не успел…

— Уехала, — подтвердил Семен, — хватит ей тут мучиться… Постой, а ты откуда взялся? — Юрка стесненно пожал плечами. — И чего это тебя так обтянуло? Больной, что ли?

— Не, так… — сказал Юрка. — Я из дому убежал. Совсем.

— Как это — совсем?

— Ну, когда ты с Юливанной приходил, вы как ушли, я им и сказал, какие они все гады… Ну, побили меня, я и убежал…

— Постой, так это когда, это ж дней десять назад? Где ж ты все это время был?

Юрка промолчал.

— Понятно. От такой жизни обтянет. Пошли.

Семен привел его в зал с вывеской «Буфет-ресторан». Юрка стеснялся сесть за столик, но Семен потянул его за рукав, он сел, но сейчас же спохватился, снял кепку и сунул ее под себя. В буфете было пусто, только за двумя столиками, уставленными пивными бутылками, шумели раскрасневшиеся мужчины.

— Какая у вас еда есть, чтобы не ждать? — спросил Семен официанта.

— Котлеты рубленые. С макаронами.

— Давайте котлеты рубленые. — Семен оглянулся на Юрку и добавил: — Две порции.

— Лучше просто хлеба… — шепотом сказал Юрка.

— Правильно — и хлеба. Побольше.

Юрка, не жуя, давясь, глотая макароны, подталкивал их в рот кусками хлеба. Семен катал хлебный шарик и на него не смотрел. Юрка был этому рад — он стыдился жадности, с которой ел. Котлеты он оставил напоследок и съел, когда подчистил тарелку куском хлеба.

— Ну, заправился малость? — спросил Семен.

— Во! — сказал Юрка и провел большим пальцем по горлу. Ему казалось, что он сейчас лопнет.

— Ну, пошли, больше тут делать нечего.

Юрка украдкой оглянулся по сторонам, сгреб оставшийся на тарелке хлеб и запихал в карман. Семен сделал вид, будто не заметил.

— Ну, чего ты ел — по тебе видно. А спал где?

— На скамейках, — сказал Юрка, — или на пляже, на лежаках.

— Лихо!.. А зимой тоже на пляже будешь?

Юрка не ответил.

— Я в ремесленное хотел, — помолчав, сказал он. — Только там — осенью. И документы нужно. И в интернат документы…

— М-да, — сказал Семен, — все до этих клятых бумажек приклеены. Как мухи до липучки.

Они остановились возле Семенова «газона», уткнувшегося задними колесами в бровку тротуара.

— Садись, поехали, — сказал Семен, открывая дверцу.

— Куда? — спросил Юрка и попятился. — Я домой не поеду.