Это единственное место, где есть шанс найти подходящую работу, если вы знаете.
— А что вы чувствуете теперь, когда он женится на другой женщине? — Он ослабил хватку и держал ее руку почти нежно.
— Я рада за него, мне кажется, что они будут счастливы вместе. Я уже поняла, почему Тони полюбил вашу сестру.
— Неужели ваша дружба была так невинна? — вкрадчиво спросил он.
— Я довольна, что могу содействовать их свадьбе. — Она выглядела изумленной. — А что вас так, собственно, удивляет?
— Да ничего особенного. Просто хочется знать, нет ли у вас чувства, что вы обмануты им, что после вас он теперь увлечен другой? Вы не ревнуете?
Его голос вдруг стал теперь низким, ласкающим, пальцы легко прикоснулись к ее груди, нежно прошлись по мягкой шелковой ткани платья, провели до чувствительной зоне руки.
Анни с трудом понимала, что он ей говорит. Кровь зашумела у нее в ушах, сердце забилось быстрее, щеки пылали. Его прикосновения жгли словно огнем. Засмущавшись, она отодвинулась.
— Нет, я счастлива за него; он для меня как брат. Мне даже в голову не приходило ревновать его... А теперь, я считаю, нам пора возвращаться.
Она отвернулась, но он остановил ее попросив:
— Останемся еще чуть-чуть; я все-таки должен показать вам Гранаду.
Анни заколебалась. Конечно, пора было уходить, да и близость Мигеля явно смущала ее. Но ей так давно хотелось побольше узнать о Гранаде, получше познакомиться с этим чудесным городом.
Воздух был прохладным, легким, ветерок нежным, но холод все-таки чувствовался. Анни снова непроизвольно вздрогнула.
— Днем было так тепло, а сейчас холодно, — пробормотала она, чтобы сказать что-то. Всем своим существом она ощущала рядом с собой мужчину, его высокое, стройное тело, с наслаждением внимала мелодичному бархатному тону его голоса, звучавшему в темноте.
— Это потому, что мы рядом с горами Сьерра-Невада. У нас прохладные вечера даже в летнюю жару. А вот там находится Альгамбра.
Он наклонился к ней и указал на темный холм, над которым возвышалась крепость из красного камня. Ее стены, освещенные редкими огнями, казались одинаковыми и как бы заколдованными тихой волшебной ночью.
Анни смотрела на знаменитое здание, дом халифов и королей, завоеванный католическими монархами Фердинандом и Изабеллой. Было бы так романтично побродить в его мрачных стенах, полюбоваться красотой, оставленной маврами при уходе отсюда много веков тому назад.
— Это так печально, не правда ли? Обладать подобной роскошью несколько веков, а затем покинуть ее и больше уже никогда не вернуться.
— Говорят, что арабы оплакивали потерю Гранады более чем все остальное, оставленное ими в Испании, и что даже в своих сегодняшних молитвах они продолжают горевать об ее утрате, — сказал Мигель, подвигаясь, чтобы заслонить Анни от порывов легкого ветра.






