ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тонкий, умный, захватывающий детектив. Успешного бизнесмена обвиняют в убийстве собственной жены. Ему нужно найти убийцу до того, как полиция поймает его самого. Расплата Ли Ванс Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, место действия и описанные ситуации являются плодом авторской фантазии. Любое сходство с реальными людьми, событиями или местностью абсолютно случайно. Кейша открывает дверь, а я все еще стою на четвереньках, выуживая мяч из-под дивана. — У тебя Джош по персональной линии. Он хочет срочно с тобой поговорить, — сообщает она, поднимая глаза к потолку. Джош — мой босс, глава фирмы «Кляйн и Кляйн», бывший банкир из промышленных штатов, который постепенно стал корчить из себя турецкого пашу. У него всегда все срочно. Пожалуй, скоро он начнет говорить о себе в третьем лице. Я снимаю трубку. — Говорит Питер Тайлер. — Переключаю на Джоша, — шепчет его запыхавшийся секретарь. — Переключаю на Джоша, — говорю я Теннису, блокируя микрофон на трубке. — Это каким надо быть идиотом, чтобы не уметь звонить самостоятельно? — Ни гроша ему не давай, — предупреждает Теннис. — Третий квартал заканчивается в следующую среду. Мы уже выполнили бюджет, и я хочу войти в сезон премий при попутном ветре. — Питер, — гудит в трубке грубоватый голос, — как у нас сегодня дела? — Нормально, — отвечаю я, резко снижая громкость передачи на телефоне. Должно быть, все бывшие клиенты Джоша в конце концов оглохли. — Доллар падает, баррель растет, облигации колеблются. В общем и целом все хорошо. — Превосходно, — говорит Джош, хотя по голосу не скажешь, что он особенно доволен. — Сегодня утром я немного обеспокоен. Я тут смотрю на отчет по рискам компании… — Весьма сожалею, — отвечаю я, мысленно добавляя: «что ты ничего не понимаешь». — И в чем заключается проблема? — Отдел финансового контроля считает, что кривая нашего японского кредита слишком забирает вверх. На нас уже

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За это время мы с ней дважды встретились и пару раз поговорили по телефону; очевидно, Дженна не распространялась о наших проблемах.

Заметно, что Мэри измучена заботами, но в ее муже произошла еще более глубокая перемена. Эд — здоровяк старой закалки, громогласный разнорабочий с выпирающим животом и широкими плечами. Он настаивал на том, чтобы посоревноваться со мной в армрестлинге, каждое Рождество с тех самых пор, как я начал встречаться с Дженной. Наш счет на нынешний день — ноль — двадцать два. Сегодня голова Эда болтается на груди, и он с трудом волочит ноги за своей женой, как боксер в состоянии «грогги», совершенно ослабевший от горя. Дженна была их единственным ребенком.

Я закрываю глаза, страстно желая успокоиться. Дженна унаследовала и откровенность своей матери, и идеализм своего отца. Она отчитала меня за мои консервативные взгляды в первый же день знакомства на последнем курсе колледжа, подойдя ко мне на вечеринке, и высмеяла колонку, которую я вел в нашей газете. Мы провели целый час, споря о Рейгане и о его сокращении бюджета программы «Великое общество», после чего я предложил провести Дженну до дома.

Вместо этого она провела меня до дома, и на следующее утро я проснулся рядом с ней в чем мать родила, разрываясь между двумя физиологическими потребностями. К тому времени как я примчался из ванной, Дженна уже наполовину оделась — ее теплые груди как раз исчезали под облегающей футболкой с изображением «Туте и Мейталз», исполнителей регги. Она была высокой и стройной, с крепкими мышцами пловчихи и волосами песочного цвета, закрывшими ее лицо, когда она наклонилась, чтобы натянуть джинсы на голую ногу. На верхней губе у Дженны был бледный шрам, а серо-голубые глаза напоминали цветом мыльный камень. Увидев ее в утреннем свете, я почувствовал желание, мои губы и пальцы горели от воспоминаний о прикосновениях прошлой ночи.

— Не уходи, — попросил я, закрывая за собой дверь ванной. — Еще только семь. Мы можем поспать еще пару часов, а потом я приготовлю тебе завтрак.

— Поспать? — переспросила Дженна, многозначительно посмотрев на мои натянувшиеся трусы — «боксеры».

— Как скажешь.

— «Как скажешь»? Никогда не слышала этого эвфемизма. Послушай, прошлая ночь уже закончилась. Было весело. — Она заправила волосы за уши и улыбнулась, обнажив неплотный ряд верхних зубов. — Спасибо.

— Слушай, сегодня в «Дик-хауз» вечеринка. Мы могли бы встретиться там, или я за тобой заеду.

— Я не хожу на вечеринки, которые устраивают братства.

— Мы могли бы посмотреть кино.

— У меня полно дел; занятия начинаются.

— Но ты ведь должна поесть. Я приготовлю ужин.

— Ты хочешь, чтобы я обидела тебя? — тихо спросила она, глядя мне прямо в глаза.