— Я принесу ее вам, — говорит миссис Жилина. — Она наверху.
— Я пойду с вами.
— Нет, — она встает с кресла. — Мне нужно перемолвиться словом с Эмили. Владимир поможет мне подняться по лестнице. Я спущусь через несколько минут. Можете подождать меня здесь или на кухне, как вам удобнее.
После ухода миссис Жилина я молча раскачиваюсь в кресле на холодном балконе, измученный горем и изумлением. Луна уже выше, а прибой сильнее, его прозрачные брызги сверкают на волнорезах. Скоро сюда приедет Катя. Я откидываю голову назад и закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Сегодняшняя ночь будет очень тяжелой для нее.
Проходит какое-то время, и дверь в кухню открывается, вырвав меня из легкой дремоты. Это Эмили. У нее за спиной стоит Владимир.
— Вы не могли бы войти сюда, Питер? — просит она странным, приглушенным голосом.
— Что случилось? — спрашиваю я, заходя в кухню.
Эмили берет мои руки в свои. В ее глазах блестят слезы.
— Андрей ушел. Только что. Во сне.
— Значит, миссис Жилина…
— Да. — Она обнимает меня. — Время пришло.
Горе в моей груди сменяется гневом: миссис Жилина лишила Катю возможности повидаться с братом в последний раз, попрощаться с ним.
— Я хочу поговорить с ней, — заявляю я.
— С кем? — Эмили слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
— С миссис Жилина.
— Она оставляет это вам, — говорит Владимир, протягивая мне книгу.
Я отпускаю Эмили и беру у него тонкий томик. Это английский перевод «Исповеди» Толстого. Между страницами вложен листок бумаги. Я разворачиваю его и вижу записку, написанную старомодным каллиграфическим почерком:
Питер!
Я старая женщина, и для меня пришло время принести последнюю жертву. Вчера, после нашего разговора в музее, я отписала контроль над «Fondation l'Etoile» вам и Эмили. Все бумаги у Владимира. Молюсь за то, чтобы вы почтили волю Андрея. По крайней мере, позаботьтесь о Кате.
Оксана Жилина.
— Где она? — спрашиваю я, глядя на Владимира. Будь я проклят, если позволю ей поставить меня перед свершившимся фактом.
— Идем, — говорит Владимир. Он раздвигает дверь на плоскую крышу и ведет меня за собой, показывая на дюны. — Там.
— Да где же? — не понимаю я. На пляже никого нет. Он снова делает знак рукой, и я поднимаю взгляд выше. В воде, в пятидесяти метрах от берега, видна голова человека, плывущего к горизонту. Я инстинктивно подаюсь вперед, но Владимир останавливает меня.
— Нет, — говорит Владимир. — Так лучше.
Мы вместе смотрим, как пловец постепенно отдаляется. Хоть убей, не могу понять, что же я чувствую. Огромная волна накрывает пловца, лунный свет переливается на ее гребне. Волна проходит, и человек исчезает.
Весна
50
Дом, который я ищу, оказывается разваливающимся кирпичным многоквартирным зданием на окраине Уайт-Плейнс. Окна выходят на автостраду Бронкс Ривер-паркуэй.






