В нормальной ситуации, с его недюжинными способностями ему бы это не потребовалось.
Необходимость. Изобретательность. Возможность. Интересно, как велик шаг от честности к обману. К преступлению.
Вероятно, и не очень. Конверт с заработком несуществующего конюха небольшая прибавка к карманным расходам. Маленькие шажки, ловкое надувательство, они множатся и разрастаются, как раковые клетки, и выводят на широкую, торную дорогу.
— Тревор, — мягко спросил я, — как давно вы заметили… неаккуратность Уильяма?
Тревор грустно посмотрел на меня и слабо улыбнулся.
— Вы обратили внимание… на самые первые приписки… в книгах, — ответил я за него, — и сказали ему, что так не пойдет.
— Разумеется.
— Вы предложили, — продолжал я, — что если он действительно решился на это, то вдвоем вы справитесь лучше.
Финч отреагировал резко, яростно замахнувшись, но Тревор только погрустнел еще больше.
— Все в точности как и с Коннатом Нависом, — сказал я. — Я отчаянно старался убедить себя, что вы искренне не понимали, каким образом он использует компьютер, но полагаю… Приходится признать, что вы делали это вместе.
— Ро… — печально вымолвил он.
— Как бы там ни было, — обратился я к Финчу, — вы прислали бухгалтерские книги для ежегодной аудиторской проверки, и после всех этих лет ни вы, ни Тревор не испытывали ни малейшего беспокойства. Мы с Тревором вечно не успевали переделать всю работу вовремя, поэтому, как я предполагаю, он просто запер документы в шкафу, чтобы взяться за них, как только сможет. Он знал наверняка, что я даже не взгляну на ваши книги. Я ни разу ре делал этого за шесть лет. У меня было слишком много собственных клиентов. А потом, когда Тревор уехал отдыхать, случилось непредвиденное. В день розыгрыша Золотого кубка в ваш почтовый ящик, как и в мой, опустили повестки с требованием явиться в налоговую комиссию через две недели.
Финч сверлил меня разъяренным взглядом темных глаз. Он стоял, выпрямившись всем своим высоким, сильным и ладным телом, словно загнанный матерый олень перед дерзкой собачонкой. По краям штор дневной свет угасал, сгущались сумерки. В доме электрический свет ровно освещал цивилизованного человека. Я криво улыбнулся.
— Я отправил вам записку. Не волнуйтесь, — сказал я, — Тревор в отпуске, но я попрошу об отсрочке и лично примусь за ваши книги. Я сразу поехал на скачки в Челтенхем и начисто забыл об этом. Но вы, для вас эта записка означала гибель. Крах, суд, возможно, тюрьму.
По его телу пробежала дрожь. На скулах заиграли желваки.
— Думаю, — продолжал я, — сначала вы предположили, что самый простой выход — забрать книги назад. Но они лежали под замком в шкафу Тревора, и только у него и у меня были ключи.






