Он убавил мощность, но корабль сильно качнулся в другую сторону. Видимо, Клопп тоже заметил крен и решил исправить его.
Алек зарычал от досады. Все равно как если бы два человека пытались управлять одним шагоходом, каждый своей ногой.
— Спокойно, парень, — рассмеялся мистер Херст. — «Левиафан» уже понял, чего от него хотят.
Щурящемуся сквозь ледяной ветер Алеку показалось, что бока корабля зашевелились, как будто он внезапно оброс шерстью, которая колыхалась в такт движению, как трава в поле.
— Что происходит?
— Это называется «реснички». С их помощью корабль сам может двигаться в воздухе. Он выровняет нас, даже если вы не сумеете сбалансировать мощность моторов.
Алек сглотнул, не сводя глаз с шевелящейся поверхности «Левиафана». Возясь с двигателями, он как-то забыл, что их корабль — живое существо. Теперь он сам плыл по воздуху туда, куда его направляли. Похоже на верховую езду: пришпориваешь лошадь, выбираешь дорогу, но куда ставить копыта, она решает сама.
Хоффман коснулся его плеча.
— Попрощайтесь с домом, юный господин.
Алек посмотрел вниз. Они как раз пролетали над замком. Запасы провизии на десять лет, а принц провел там всего две ночи…
Но как же он близко! Казалось, стен можно коснуться рукой. Алек высунулся чуть дальше и увидел, что обрезанные причальные канаты скользят по снегу. А впереди — фрегат и разведчики!
— Мы не поднимаемся! — заорал он.
— Похоже на перевес, — крикнул в ответ Херст. — Где-то лежит примерно с полтонны груза. Неужели ученые ошиблись в расчетах? Вы уверены, что ваши двигатели весят именно столько, сколько вы сообщили?
— Абсолютно. Мастер Клопп знает точный вес каждой детали штурмовика.
— Но что-то определенно не дает нам взлететь!
Впереди снова сверкнули брызги — «Левиафан» сливал остатки балласта. Сзади просвистело в воздухе что-то массивное.
— Господи помилуй, — побледнел Херст. — Это же стул!
— Что происходит?
Главный инженер проводил глазами еще один падающий стул.
— Балластная тревога. «Все лишнее — за борт!» Он посмотрел вперед и добавил:
— А вот и причина.
Алек всмотрелся в дымку на горизонте. Белое облако быстро ползло навстречу. Уже можно было рассмотреть мелькающие металлические сочленения паучьих ног. В туче разлетающегося снега на них надвигался «Геркулес». Если «Левиафан» не взлетит, то скоро его гондола врежется прямо в верхнюю палубу фрегата.
Первым, инстинктивным движением Алека было рвануть рычаги на себя. Но сигнальное пятно оставалось красным. Потерять скорость — значит потерять высоту. Попробовать развернуться — потерять время и подставиться под огонь подлетающих цеппелинов.
Вдруг Хоффман схватил Алека за руку и шепнул ему прямо в ухо:
— Возможно, в перевесе виновен вильдграф.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Алек.






