Вытянуть его наружу не получилось — тот был тяжел, словно набитый камнями. Алек ухватился обеими руками, уперся ногами, но не сдвинул ящик и на палец. Потом он сообразил, что кровать гораздо легче, и оттащил ее в сторону. Замки ящика оказались закрытыми — видно, придется выбрасывать его в окно целиком. Распахнув иллюминатор, мальчик попытался поднять ящик, но тот оторвался от пола едва ли на сантиметр.
— Черт тебя возьми! — заорал Алек в сердцах, дергая замки.
— Что-то потеряли, ваше высочество?
Алек вскинул голову. В дверях каюты стоял граф Фольгер, держа в руках поблескивающий ключ.
— Дайте его мне, иначе мы все умрем!
— Весьма вероятно. Как вы думаете, зачем я здесь?
Фольгер запер дверь и подошел к принцу.
— Страшное дело — спускаться в гондолу с машинной палубы!
— Зачем?!
Фольгер опустился на колени рядом с принцем.
— Клоппу требовался переводчик.
— Нет! — Алек ткнул пальцем в ящик. — Зачем вы принесли их сюда?!
— Зачем я перенес на борт ваше состояние? Мне кажется, это не требует объяснений.
Замки щелкнули, открываясь. Граф откинул кожаную крышку.
Внутри тускло сияли аккуратные золотые бруски. Десятки брусков, более трехсот килограммов золота. Фольгер взял верхний слиток и, что-то ворча себе под нос, выкинул его в окно. Алек высунулся наружу, проследив взглядом, как он, блеснув в солнечном свете, зарылся в снег.
— Прощайте, семьдесят тысяч крон, — вздохнул Фольгер.
Алек молча достал из ящика еще один. Он был так тяжел, что едва получалось удержать двумя руками.
— Вы едва не погубили нас всех! Граф, вы сошли с ума?
— Сошел с ума?! — буркнул Фольгер, вытаскивая третий золотой брусок. — Почему? Потому что попытался спасти хотя бы часть вашего наследства, которое вы с такой легкостью мечете за борт?
— Граф, это же воздушный корабль! Здесь имеет значение каждый лишний грамм! — Алек отправил в окно четвертый брусок. — А вы пронесли на борт столько металла и никого не предупредили!
— Я не думал, что для дарвинистов это настолько критично, — снова проворчал граф. — Зато представьте, что бы вы сказали, если бы я оказался прав?
Алек застонал. Работая вместе с командой «Левиафана», он сам не заметил, как проникся их болезненным отношением к перевесу. Но Фольгер все еще мыслил категориями бронемашин и тяжелых шагоходов, где счет шел не на граммы, а на тонны.
Один за другим слитки летели за борт. Вскоре их осталось всего шесть.
— Что ж, давайте покончим с этим, — сказал граф. — Выкидывайте их смелее! Как шагоход, как замок с десятилетним запасом провизии.
— Так вот вы о чем! Считаете, что вся ваша долгая работа по моей милости пошла прахом? Разве вы не понимаете, что взамен мы приобрели нечто более важное?
— Что может быть важнее ваших прав на австрийское наследство?!
— Союзники.






