ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Европа накануне Великой войны. Но это другая Европа: здесь машины выглядят как живые существа, а живые существа создаются, как машины. Чтобы началась бойня, нужен лишь предлог, и этот предлог — уби... Скотт Вестерфельд Левиафан Посвящается моей нью-йоркской писательской команде, понимающей важность Мастерства В комнату хлынул лунный свет, такой яркий, что засияли оловянные солдатики на столе. Кто-то грациозно и совершенно бесшумно проскользнул внутрь. Незнакомец на миг замер, прислушиваясь к дыханию спящего, и перетек к платяному шкафу. В тишине скрипнуло дерево выдвигаемого ящика. Сердце Алека забилось часто и неровно. Никто из слуг не посмел бы копаться в его вещах! Но что, если пришелец не вор, а кое-кто похуже? В ушах принца эхом прозвучал голос отца: «Знай: едва ты родился, как у тебя появились враги». Шнур звонка висит недалеко от постели, но родительская спальня пуста. Отец и его охрана в Сараево, а значит, ближайший караул сейчас в зале трофеев, в пятидесяти метрах отсюда. Алек сунул руку под подушку, нащупал холодную рукоять охотничьего ножа и замер, успокаивая дыхание, повторяя про себя другие отцовские слова: «Внезапность важнее, чем сила». В коридоре раздались тяжелые шаги, и вскоре в спальню, топая, вошел еще один человек, направившийся прямо к кровати принца. Застежки на его мундире звенели громче, чем ключи на связке. — Юный господин! Вставайте! Алек вздохнул с облегчением и разжал пальцы на рукояти ножа. Это был всего лишь старый Отто Клопп, наставник по механике. Первый «вор» продолжал перебирать одежду. — Юный принц давным-давно не спит, — негромко сказал вильдграф Фольгер. — Ваше высочество, позвольте совет: когда притворяетесь спящим, дышите ровнее. Алек сел в постели и бросил на графа сердитый взгляд. Учитель обладал отвратительной привычкой мгновенно раскрывать любые его уловки. — Ну и что все это значит? — Вам придется пойти с нами, ваше высочес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вытянуть его наружу не получилось — тот был тяжел, словно набитый камнями. Алек ухватился обеими руками, уперся ногами, но не сдвинул ящик и на палец. Потом он сообразил, что кровать гораздо легче, и оттащил ее в сторону. Замки ящика оказались закрытыми — видно, придется выбрасывать его в окно целиком. Распахнув иллюминатор, мальчик попытался поднять ящик, но тот оторвался от пола едва ли на сантиметр.

— Черт тебя возьми! — заорал Алек в сердцах, дергая замки.

— Что-то потеряли, ваше высочество?

Алек вскинул голову. В дверях каюты стоял граф Фольгер, держа в руках поблескивающий ключ.

— Дайте его мне, иначе мы все умрем!

— Весьма вероятно. Как вы думаете, зачем я здесь?

Фольгер запер дверь и подошел к принцу.

— Страшное дело — спускаться в гондолу с машинной палубы!

— Зачем?!

Фольгер опустился на колени рядом с принцем.

— Клоппу требовался переводчик.

— Нет! — Алек ткнул пальцем в ящик. — Зачем вы принесли их сюда?!

— Зачем я перенес на борт ваше состояние? Мне кажется, это не требует объяснений.

Замки щелкнули, открываясь. Граф откинул кожаную крышку.

Внутри тускло сияли аккуратные золотые бруски. Десятки брусков, более трехсот килограммов золота. Фольгер взял верхний слиток и, что-то ворча себе под нос, выкинул его в окно. Алек высунулся наружу, проследив взглядом, как он, блеснув в солнечном свете, зарылся в снег.

— Прощайте, семьдесят тысяч крон, — вздохнул Фольгер.

Алек молча достал из ящика еще один. Он был так тяжел, что едва получалось удержать двумя руками.

— Вы едва не погубили нас всех! Граф, вы сошли с ума?

— Сошел с ума?! — буркнул Фольгер, вытаскивая третий золотой брусок. — Почему? Потому что попытался спасти хотя бы часть вашего наследства, которое вы с такой легкостью мечете за борт?

— Граф, это же воздушный корабль! Здесь имеет значение каждый лишний грамм! — Алек отправил в окно четвертый брусок. — А вы пронесли на борт столько металла и никого не предупредили!

— Я не думал, что для дарвинистов это настолько критично, — снова проворчал граф. — Зато представьте, что бы вы сказали, если бы я оказался прав?

Алек застонал. Работая вместе с командой «Левиафана», он сам не заметил, как проникся их болезненным отношением к перевесу. Но Фольгер все еще мыслил категориями бронемашин и тяжелых шагоходов, где счет шел не на граммы, а на тонны.

Один за другим слитки летели за борт. Вскоре их осталось всего шесть.

— Что ж, давайте покончим с этим, — сказал граф. — Выкидывайте их смелее! Как шагоход, как замок с десятилетним запасом провизии.

— Так вот вы о чем! Считаете, что вся ваша долгая работа по моей милости пошла прахом? Разве вы не понимаете, что взамен мы приобрели нечто более важное?

— Что может быть важнее ваших прав на австрийское наследство?!

— Союзники.