ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Европа накануне Великой войны. Но это другая Европа: здесь машины выглядят как живые существа, а живые существа создаются, как машины. Чтобы началась бойня, нужен лишь предлог, и этот предлог — уби... Скотт Вестерфельд Левиафан Посвящается моей нью-йоркской писательской команде, понимающей важность Мастерства В комнату хлынул лунный свет, такой яркий, что засияли оловянные солдатики на столе. Кто-то грациозно и совершенно бесшумно проскользнул внутрь. Незнакомец на миг замер, прислушиваясь к дыханию спящего, и перетек к платяному шкафу. В тишине скрипнуло дерево выдвигаемого ящика. Сердце Алека забилось часто и неровно. Никто из слуг не посмел бы копаться в его вещах! Но что, если пришелец не вор, а кое-кто похуже? В ушах принца эхом прозвучал голос отца: «Знай: едва ты родился, как у тебя появились враги». Шнур звонка висит недалеко от постели, но родительская спальня пуста. Отец и его охрана в Сараево, а значит, ближайший караул сейчас в зале трофеев, в пятидесяти метрах отсюда. Алек сунул руку под подушку, нащупал холодную рукоять охотничьего ножа и замер, успокаивая дыхание, повторяя про себя другие отцовские слова: «Внезапность важнее, чем сила». В коридоре раздались тяжелые шаги, и вскоре в спальню, топая, вошел еще один человек, направившийся прямо к кровати принца. Застежки на его мундире звенели громче, чем ключи на связке. — Юный господин! Вставайте! Алек вздохнул с облегчением и разжал пальцы на рукояти ножа. Это был всего лишь старый Отто Клопп, наставник по механике. Первый «вор» продолжал перебирать одежду. — Юный принц давным-давно не спит, — негромко сказал вильдграф Фольгер. — Ваше высочество, позвольте совет: когда притворяетесь спящим, дышите ровнее. Алек сел в постели и бросил на графа сердитый взгляд. Учитель обладал отвратительной привычкой мгновенно раскрывать любые его уловки. — Ну и что все это значит? — Вам придется пойти с нами, ваше высочес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У Дэрин сейчас были заботы важнее.

— Меня сегодня вызывал капитан, — начала она, поворачиваясь к Алеку. — Он расспрашивал о тебе.

— Обо мне? Хм…

— Не волнуйся. Я ничего ему не сказал. Я не собираюсь нарушать обещание.

— Спасибо, Дилан.

— Но это не все…

Дэрин откашлялась, стараясь, чтобы ее голос звучал как обычно.

— Капитан велел мне следить за тобой. И сообщать ему обо всем, что узнаю.

Алек медленно наклонил голову.

— Так. Значит, он дал тебе прямой приказ?

Дэрин открыла рот, но не издала ни звука, скованная непонятным чувством. По дороге сюда она надеялась, что Алек разрешит ей нарушить слово и все рассказать капитану, закрыв этот скользкий вопрос. Но теперь ее охватило совершенно иное чувство.

Захотелось немедленно признаться Алеку, что она врала ему и продолжает врать. По телу пробежал странный трепет, как в тот день, когда Алек рассказывал историю своих родителей. Что, в конце концов, с ней творится?!

— Ну да, именно это он и сделал, — сказала она вслух.

Алек вздохнул.

— Нарушить прямой приказ — серьезное преступление, особенно в военное время. Если выяснится, что ты знал о моем происхождении и скрывал это, тебя повесят как предателя.

— Повесят? За что?!

— За сотрудничество с врагом.

Дэрин нахмурилась. Раздавая обещания по зову сердца, она не заглядывала слишком далеко вперед.

— Ну, не совсем с врагом. Капитан сказал, Британия и Австрия не объявляли друг другу войны.

— Верно. Но граф Фольгер все время слушает радио: по его мнению, война между нашими странами — вопрос недели, не больше.

Алек грустно улыбнулся.

— Забавно. В данный момент политики как раз пытаются определить, враги мы или нет.

— Черт знает что, — буркнула Дэрин.

Сейчас тут стоит она, а не какой-то политик! Значит, и решать ей.

— Алек, я обещал!

— Но ты приносил присягу воздушному флоту и королю Георгу, — напомнил тот. — Я не хочу, чтобы ты изменил присяге. Ты для этого слишком хороший солдат, Дилан.

Дэрин переступила с ноги на ногу.

— Как с тобой поступят?

— Запрут на семь замков. Я слишком ценный пленник, чтобы мне позволили сбежать и затеряться на просторах Османской империи. А потом, когда мы вернемся в Англию, я, скорее всего, окажусь в тюрьме до конца войны.

— Вот свинство, — пробормотала Дэрин. — Но ты же всех нас спас!

Алек пожал плечами. В глазах у него затаилась глубокая грусть. Не слезы отчаяния, а ровная, безнадежная тоска. И причиной ее на этот раз была она, Дэрин. Она только что лишила его надежды…

— Я никому ничего не скажу!

— Тогда я сдамся сам. Все тайное когда-нибудь становится явным. Я не хочу, чтобы тебя повесили, Дилан.

Дэрин попыталась спорить, но Алек упорно стоял на своем. Он знал правила. Неповиновение командиру в военное время считается изменой и карается смертной казнью.

— Это доктор Барлоу во всем виновата! — рявкнула Дэрин.