ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Европа накануне Великой войны. Но это другая Европа: здесь машины выглядят как живые существа, а живые существа создаются, как машины. Чтобы началась бойня, нужен лишь предлог, и этот предлог — уби... Скотт Вестерфельд Левиафан Посвящается моей нью-йоркской писательской команде, понимающей важность Мастерства В комнату хлынул лунный свет, такой яркий, что засияли оловянные солдатики на столе. Кто-то грациозно и совершенно бесшумно проскользнул внутрь. Незнакомец на миг замер, прислушиваясь к дыханию спящего, и перетек к платяному шкафу. В тишине скрипнуло дерево выдвигаемого ящика. Сердце Алека забилось часто и неровно. Никто из слуг не посмел бы копаться в его вещах! Но что, если пришелец не вор, а кое-кто похуже? В ушах принца эхом прозвучал голос отца: «Знай: едва ты родился, как у тебя появились враги». Шнур звонка висит недалеко от постели, но родительская спальня пуста. Отец и его охрана в Сараево, а значит, ближайший караул сейчас в зале трофеев, в пятидесяти метрах отсюда. Алек сунул руку под подушку, нащупал холодную рукоять охотничьего ножа и замер, успокаивая дыхание, повторяя про себя другие отцовские слова: «Внезапность важнее, чем сила». В коридоре раздались тяжелые шаги, и вскоре в спальню, топая, вошел еще один человек, направившийся прямо к кровати принца. Застежки на его мундире звенели громче, чем ключи на связке. — Юный господин! Вставайте! Алек вздохнул с облегчением и разжал пальцы на рукояти ножа. Это был всего лишь старый Отто Клопп, наставник по механике. Первый «вор» продолжал перебирать одежду. — Юный принц давным-давно не спит, — негромко сказал вильдграф Фольгер. — Ваше высочество, позвольте совет: когда притворяетесь спящим, дышите ровнее. Алек сел в постели и бросил на графа сердитый взгляд. Учитель обладал отвратительной привычкой мгновенно раскрывать любые его уловки. — Ну и что все это значит? — Вам придется пойти с нами, ваше высочес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он что, собирается потом провести учебный бой?

Что за военного Моцарта решил сделать из Алека отец?

Неожиданно кабина наполнилась пронзительным скрежетом и визгом шестеренок. Левая педаль резко ударила в ступню, и вся конструкция угрожающе наклонилась вперед.

— Мы застряли! — воскликнул Клопп, готовясь перехватить управление.

— Знаю! — заорал Алек, вцепившись в рычаги.

Он целиком перенес вес шагохода на правую ногу. Пар вырвался из колена, засвистев, как паровозный гудок. Несколько мгновений штурмовик покачивался на одной ноге, как пьяный. Наконец пилот почувствовал, что машина нашла точку опоры среди грязи и мха и равновесие восстановлено. Левая нога шагнула назад, нащупывая устойчивую позицию, словно у сделавшего выпад фехтовальщика.

Алек снова надавил на оба рычага, высвобождаясь из ловушки спутанных корней. Двигатели взревели, зашипели суставы. Машина по-куриному поднялась на одной лапе. Внизу затрещало, по корпусу прошла дрожь, и штурмовик освободился. Трясущимися руками Алек повел его дальше через лес.

Рядом раздались аплодисменты.

— Отличная работа, юный господин!

— Спасибо, Клопп, — хрипло сказал принц.

По лицу струился пот, пальцы изо всех сил сжимали рычаги, но машина шла вперед уверенно и плавно. Постепенно Алек перестал думать о показаниях датчиков. Теперь он лучше чувствовал штурмовик, ощущал каждый его шаг как свой собственный. Покачивание кабины передавалось телу, а ритм двигателей не слишком отличался от того, к которому он привык на учебном шагоходе, хоть этот и был мощнее. Алек даже начал улавливать кое-что из показаний датчиков, например стрелки, которые прыгали на красные поля при каждом шаге штурмовика и возвращались назад, когда его ноги поднимались в воздух. Ну конечно, это же оно, коленное давление!

Всесокрушающая мощь «Циклопа» по-прежнему внушала страх. Жар от работающих двигателей был бы невыносимым, если бы не холодный ветер, задувающий в открытую амбразуру. Алек попытался представить, что чувствуют пилоты штурмовика в бою, когда смотровые щели почти задраены ради защиты экипажа от случайных пуль и шрапнели.

Наконец сосновые ветви перестали скрести по обшивке, и Клопп сказал:

— Поверните сюда, юный господин, тут дорога удобнее.

— Но это же мамина любимая тропинка для прогулок верхом, — возразил Алек, выглянув наружу. — Если она увидит следы шагохода, конец вашей маскировке!

А если одна из лошадей принцессы Софии повредит ногу, угодив в глубокий след тяжелой машины, страшно представить, какой скандал ее высочество закатит Алеку, мастеру Клоппу да, пожалуй, и самому эрцгерцогу.

Принц остановил шагоход у края тропы и откинулся на сиденье, радуясь короткой передышке. Его спина под курткой взмокла от пота.