ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Европа накануне Великой войны. Но это другая Европа: здесь машины выглядят как живые существа, а живые существа создаются, как машины. Чтобы началась бойня, нужен лишь предлог, и этот предлог — уби... Скотт Вестерфельд Левиафан Посвящается моей нью-йоркской писательской команде, понимающей важность Мастерства В комнату хлынул лунный свет, такой яркий, что засияли оловянные солдатики на столе. Кто-то грациозно и совершенно бесшумно проскользнул внутрь. Незнакомец на миг замер, прислушиваясь к дыханию спящего, и перетек к платяному шкафу. В тишине скрипнуло дерево выдвигаемого ящика. Сердце Алека забилось часто и неровно. Никто из слуг не посмел бы копаться в его вещах! Но что, если пришелец не вор, а кое-кто похуже? В ушах принца эхом прозвучал голос отца: «Знай: едва ты родился, как у тебя появились враги». Шнур звонка висит недалеко от постели, но родительская спальня пуста. Отец и его охрана в Сараево, а значит, ближайший караул сейчас в зале трофеев, в пятидесяти метрах отсюда. Алек сунул руку под подушку, нащупал холодную рукоять охотничьего ножа и замер, успокаивая дыхание, повторяя про себя другие отцовские слова: «Внезапность важнее, чем сила». В коридоре раздались тяжелые шаги, и вскоре в спальню, топая, вошел еще один человек, направившийся прямо к кровати принца. Застежки на его мундире звенели громче, чем ключи на связке. — Юный господин! Вставайте! Алек вздохнул с облегчением и разжал пальцы на рукояти ножа. Это был всего лишь старый Отто Клопп, наставник по механике. Первый «вор» продолжал перебирать одежду. — Юный принц давным-давно не спит, — негромко сказал вильдграф Фольгер. — Ваше высочество, позвольте совет: когда притворяетесь спящим, дышите ровнее. Алек сел в постели и бросил на графа сердитый взгляд. Учитель обладал отвратительной привычкой мгновенно раскрывать любые его уловки. — Ну и что все это значит? — Вам придется пойти с нами, ваше высочес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Совершенно верно, ваше высочество, — подтвердил граф Фольгер. — Но иначе мы потеряем время.

Алек, нахмурившись, повернулся к Отто Клоппу.

— Потеряем время? Но это же просто тренировка! Разве мы куда-то спешим?

Клопп не ответил, растерянно глядя на графа. Бросив рычаги, юноша развернул к тому водительское кресло.

— Фольгер, что происходит?

Граф молча смотрел на него. Неожиданно Алек почувствовал себя одиноким, брошенным в темноте ребенком. Ему вспомнились предостережения отца. Многие аристократы до сих пор считают, что само рождение Алека — угроза будущему империи. Однажды их недовольство способно превратиться во что-нибудь серьезное.

Но эти люди не могут быть предателями! Фольгер тысячу раз мог заколоть его во время уроков фехтования. И учитель механики… Немыслимо!

— Куда мы едем, Отто? — спросил Алек охрипшим голосом. — Объясните мне наконец!

— Вы поедете с нами, ваше высочество, — тихо сказал Клопп.

— Мы попытаемся убраться так далеко от Праги, насколько получится, — добавил Фольгер. — Это приказ вашего отца.

— Но мой отец даже не…

Алек насупился. Каким он был дураком! Выманили его из дому, соблазнив ночным вождением, а он и побежал, как дитя за конфетой! Вся прислуга спит, эрцгерцог с женой в Сараево… Его руки все еще ныли после борьбы с рычагами. Пристегнутый к креслу, он едва ли успеет выхватить охотничий нож. Алек закрыл глаза. Все напрасно — нож остался в спальне, забытый под подушкой.

— Эрцгерцог оставил инструкции… — заговорил Фольгер.

— Вы лжете! — закричал принц.

— Лучше бы я лгал, — глухим голосом сказал граф и сунул руку в карман куртки.

В отчаянии принц потянулся к незнакомым рычагам, нашаривая шнур звукового сигнала. Они не могли уйти далеко от дома. Наверняка хоть кто-нибудь услышит!

Отто бросился вперед, стараясь ему помешать. Фольгер выхватил из кармана флягу и плеснул ее содержимым Алеку в лицо. В нос шибануло чем-то отвратительно-сладким, все завертелось перед глазами мальчика. Он пытался не дышать, изо всех сил отбиваясь от двух взрослых мужчин. Наконец каким-то чудом принц дотянулся до шнура и дернул, но Клопп был наготове и в тот же миг щелкнул тумблером, спускающим давление пара в пневматической системе. Вместо пронзительного рева штурмовик издал только жалкий писк, не громче закипающего чайника…

Алек все еще сопротивлялся, но через минуту легкие взбунтовались. Он жадно глотнул воздуха, голова наполнилась приторной сладостью химического зелья. Контрольная панель вспыхнула множеством цветов. Почудилось, что он становится легким, как воздушный шар: не удерживай его ремни безопасности, так и взлетел бы к потолку.

— Отец… головы вам оторвет… — с трудом пробормотал он.

— Увы, нет, ваше высочество, — печально сказал Фольгер. — Ваши родители мертвы.