ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Публицистика. Сборник статей и очерков харьковской журналистки. Особенный взгляд, на простые вещи, которые происходят ежедневно с каждым из нас. Родители, дети, собаки, профессия, город - неинтересных... Анна Гин Невыдуманные истории От автора Это не книга. Не художественная литература. Это сборник. Статьи, очерки, посты. Такое… Сейчас объясню. В 2005 году я вдруг стала журналистом. Именно «вдруг». Спасибо Зурабу Аласания. Зашел однажды усатый дядька в облгосадминистрацию, где я тогда работала (в пресс-службе), и сказал: «Эй, птичка, летим со мной, там столько вкусного». Если правдиво цитировать, он сказал: «Ты — журналист, иди к нам, бросай все это». «Все это» — это фотография, которой я тогда занималась. Была кем-то на предмет личного фотографа губернатора. Почему он так сказал, понятия не имею, но так как люблю «столько вкусного», я пошла. Была корреспондентом новостей, автором всевозможных проектов, телепрограмм, документальных фильмов... Написала в газету. Не знала газетных форматов и написала, как чувствовала. Получилось странно, но читабельно. Попросили еще, потом еще, потом дали колонку. Еженедельную. Газета давно не печатается, и даже интернет-версии нет. А я все не могу остановиться. Теперь это называется «блог». Спустя пять лет встретился мне тот самый губернатор, которого фотографирует теперь другая девушка, и сказал: «Я тебя читаю, давай книжку издадим». Вслух я засмущалась страшно, а про себя подумала: «О Боже, я ж там нецензурная бываю до крайности». В общем, кому сборник понравится, «спасибо» отправляйте Арсену Авакову. Сюда не вошло очень личное, то, что с матюками, и там, где без фотографии смысл теряется. Фамилии, имена, явки, пароли частично изменены. Не ругайтесь. Всех люблю. Еженедельник «Объектив-Но» №07 от 16 февраля 2006 г., колонка «Невыдуманная история» ОН СУЩЕСТВУЕТ, И ОН МЕНЯ ЛЮБИТ Несвятому Валентину посвящается Я, Анна Гин, находясь в тв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Круглые вишни вишневого цвета. Листьев нет, а вишни есть. Они

для меня, и они мои.

МОИ ВИШНИ НА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, ПОТОМУ ЧТО МОЙ ПАПА ВОЛШЕБНИК.

Других вариантов не было. Не было еще много лет. Потом, конечно, мама под пытками

призналась, что всю ночь папа, ретельно (не подберу более удачного слова в русском) нанизывал замороженные вишни на зеленую нитку и все утро их развешивал на дерево.

Это таки круче, чем мороженое. Пожалуй, даже тазик «Белочки» с орехами и шоколадом не

тянет на титул «самое яркое впечатление детства».

Все, меня понесло. Иду по ньюз-руму и задаю всем еще живым (конец рабочего дня) обитателям Медиа-группы «Объектив» один простой вопрос: «Какое ваше самое яркое

впечатление из детства?»

Дмитрий Грузинский.

Про настоящего Деда Мороза.

— В новогоднюю ночь к нам домой пришел Дед Мороз. Настоящий! С бородой и в халате. Он

принес мандарины…

— Дим, у дедов Морозов обычно шубы.

— У настоящих — халаты.

Юлия Боревич.

Про теорию относительности в децибелах.

— Это, наверное, бред. Я, в общем, не уверена. Но это самое яркое впечатление. Не

история — ощущения. Маленькой я никак не могла понять: на улице тихо или громко? Дома

все понятно, музыка играет — громко, сделали тише — тихо. А вот на улице как? Каждый

вечер засыпала с одной мыслью: ой, забыла послушать, как на улице...

— Прошло?

— Не знаю.

Лидия Калашникова.

Про размеры и дружбу народов.

— Я потерялась в ГУМе, в Москве. Просунула голову в какую-то решетку и громко орала: ма-

ма! Меня нашел огро-о-омный негр, метра два ростом, посадил на плечи, и мы искали

родителей…

— Нашли?

— Кажется, да.

Дмитрий Литвиненко.

Про смертный бой и пенопластовый меч.

— В детском саду была вечеринка под названием «утренник». Я играл Илью Муромца, у

меня был настоящий меч из пенопласта и длинная такая накидка, мама пошила. Алеша

Попович или Добрыня Никитич, не помню, скакал сзади и наступил мне на накидку. Она упала.

Я обиделся и попытался отрубить ему голову. Завязалась битва. Не по сценарию…

— Ругались взрослые?

— Да, когда у них истерика закончилась.

Александра Митина.

Про собственную гениальность.

— Я в четыре года прочла «Три мушкетера» Дюма. Мне настолько понравилось, что

дочитывала книгу до конца и начинала снова. И так раз тридцать. Или сорок. Каждый раз

читала и жалела, что память нельзя стереть. Ну, прочесть, все забыть и начать снова, как

будто в первый раз. А в садике воспитательница попросила рассказать стишок, все дети

рассказывали какие-то коротенькие, а я ей Конька-Горбунка! Полностью!

— Дослушала?

— По-моему, да, я только первые полчаса помню.

Любовь Шевченко.

Про сахар, искусство и ванную комнату.

— Мы жили в Пархомовке, где была художественная галерея и сахарный завод.

Школьников каждую пятницу (!) водили на экскурсию в галерею.