ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Тарантул» принадлежит перу выдающегося мастера, писателя Тьерри Жонке. Таинственное многоголосие этого повествования напоминает паутину ядовитого паука, поджидающего жертву. В сплетении неск... Тарантул Тьерри Жонке Часть первая ПАУТИНА I Ришар Лафарг медленно мерил шагами засыпанную гравием аллею, которая вела к крошечному пруду, затерянному среди лесной поросли, окаймлявшей высокую стену виллы. Ночь была светлой, как и положено в июле, небо казалось усыпанным искрящимися молочными брызгами. Посреди пруда, за бело-зеленой лужайкой кувшинок, безмятежно дремала пара лебедей; спрятав изогнутую шею под крыло, она, изнеженная и хрупкая, прильнула к сильному телу спутника. Прежде чем повернуть назад, Лафарг сорвал розу, быстро вдохнув сладковатый, почти приторный аромат. Позади засаженной липами аллеи вырисовывался дом, его плотная, приземистая, нелепая громада. На первом этаже располагалась буфетная, где Лина — его служанка, — должно быть, как раз сейчас ужинала. Неподалеку, справа, доносился приглушенный шум: там находился гараж, где Роже, его шофер, пытался завести мотор «мерседеса». Большая гостиная была плотно зашторена, оттуда не проникал ни единый луч света. Лафарг поднял глаза выше и задержался взглядом на окнах второго этажа, где находилась квартира Евы. Приоткрытые решетчатые ставни пропускали слабый отблеск света, из комнаты доносилась негромкая музыка, звучали первые такты знакомой ему мелодии, «The Man I Love»… Лафарг с трудом подавил раздражение и, резко сорвавшись с места, буквально ворвался на виллу, громко хлопнув входной дверью, и, задыхаясь, бегом взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени. Преодолев пролет, он поднял было кулак, затем, все-таки сдержавшись, ограничился тем, что просто постучал в дверь согнутым указательным пальцем. Потом он один за другим отпер три засова, закрывавшие снаружи дверь квартиры, в которой находилась та, что упор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тебе пришлось сделать нечеловеческое усилие, чтобы выпрямиться и на коленях, сложив руки, как для молитвы, попросить пить. Язык едва ворочался, слова, тяжелые как камни, сталкивались во рту, а руки, протянутые к нему, умоляли.

Он не пошевелился. Тебе удалось произнести свое имя: Винсент Моро, ошибка, месье, произошла ошибка, я Винсент Моро. И сознание покинуло тебя.

Когда тебе удалось прийти в себя, Его в помещении уже не было. И тогда тебе довелось познать, что такое отчаяние. Прожектор оставался включен. Свет позволил тебе разглядеть свое тело, гнойные нарывы на коже, потеки грязи, ссадины на запястьях и лодыжках от цепей, пласты засохшего дерьма, налипшего на бедрах, безобразно длинные ногти.

От резкого яркого света на глазах выступили слезы. Прошло еще довольно много времени, прежде чем Он вернулся. Он опять, как и в прошлый раз, сел в кресло напротив тебя. Возле ног Он поставил предмет, который тебе показался хорошо знакомым. Кувшин… С водой? Существо, прежде бывшее тобой, валялось на коленях, на четвереньках, опустив голову. Он приблизился. Он вылил воду из кувшина прямо тебе на голову, сразу всю. Какое наслаждение было лакать из лужи, вылизывать влажную поверхность пола. Твой рот сосал волоски на руках, потому что и там скопилось немного воды, язык обшаривал ладони в поисках капель.

Он пошел за вторым кувшином, и тебе он достался целиком, вода проскочила в горло одним огромным глотком. В животе возникла резкая боль и стала опускаться вниз, словно прокладывала себе путь; расслабившийся кишечник выпустил струю жидкого кала. Он смотрел на тебя. Тебе даже не пришло в голову отвернуться к стене, чтобы избежать его взгляда. Звереныш облегчался, счастливый тем, что удалось наконец напиться. Теперь это был всего-навсего раздавленный, растерзанный звереныш, умирающий от голода и жажды. Когда-то этого звереныша звали Винсент Моро.

Он засмеялся этим детским смехом, который тебе однажды уже довелось услышать в лесу.

Теперь Он приходил часто, чтобы напоить тебя. Он казался тебе огромным в свете прожектора, его тень до краев наполняла комнату, огромная и угрожающая. Но теперь страх отступил, потому что Он давал пить; тебе казалось, это знак того, что Он намеревается оставить тебя в живых.

Потом Он принес котелок из жести, наполненный какой-то кашей красного цвета, в которой плавали кусочки мяса. Он опустил руку в котелок, а другой схватил тебя за волосы, чтобы запрокинуть голову. Так впервые за все это время тебе удалось поесть из Его ладони, пальцы сочились соусом, это было восхитительно вкусно. Он оставил тебя продолжать обед, смотрел, как звереныш, распластавшись на полу, лакал из миски, наполовину погрузив туда лицо.

Дни шли, а варево, которое Он приносил, оставалось все тем же.