Но теперь до меня наконец-то дошло: в доме совсем не было фотографий. Я имею в виду — фотографий людей.
Наверное, я побывал в десяти тысячах старых домов — домов, где живут старые люди. И повсюду на стенах была масса фотографий. Бородатые мужчины с расстегнутыми воротниками. Женщины в платьях с закрытым воротом и рукавами типа «окорок». Мальчики в костюмах Бастера Брауна
[3]
и девочки в матросках и штанишках. Дедушка Джонс, дядя Билл и тетя Хэтти. Дети кузины Сьюзи… Все старые дома таковы. Везде есть такие фотографии. Но в этом доме я, черт подери, не увидел ни одной.
Эта мысль все время крутилась у меня в голове, и я наконец подумал: «Ну и что? Тебе-то какое дело?» Знаете, я даже разозлился на себя: думать о таком, да еще и в том месте, где я оказался! В общем, я перестал об этом думать и снова начал беспокоиться о себе; прошло немало дней, прежде чем я вернулся к этой мысли. Но к тому времени…
Даже не знаю. Решайте сами. Может, в любом случае было бы слишком поздно.
Может, в любом случае все закончилось бы тем же самым… Я попал в тюрьму в среду утром. В пятницу днем мне должны были предъявить обвинение. В тот день около двух зашел надзиратель и отвел меня в душевую. Я помылся и побрился в его присутствии, а потом он выдал мне мою одежду.
Я оделся. По длинному коридору, через множество дверей тюремщик провел меня в приемную. Он сообщил мое имя полицейскому за конторкой. Тот выдвинул ящик, пролистал пачку конвертов и швырнул один из них на стол.
— На, проверь, — сказал он мне. — Если чего-то не хватает, скажи прямо сейчас.
Я открыл конверт. Там были мой кошелек, ключи от машины и талон с полицейской стоянки.
— Ну, все? — спросил он. — Тогда черкани-ка вот тут.
Я расписался в получении. Как-то у них странно устроено, подумал я, на черта столько возни лишь для того, чтобы я предстал перед судьей? Но, как уже говорил, я еще никогда не был в тюрьме и решил, что им, наверное, виднее.
Я положил вещи в карман. Дверь на улицу была открыта, и я подумал: о боже, все бы отдал, только бы оказаться там…
Тюремщик зашел за конторку. Он стоял возле бачка с водой, полоскал рот и сплевывал в большой медный таз. Казалось, он напрочь обо мне забыл. Я стоял и ждал.
Наконец полицейский поднял на меня глаза:
— Эй, парень, тебе что, здесь нравится?
— Да как-то уже попривык, — промямлил я.
— Вали-ка отсюда, — сказал он. — Какого черта ты здесь ждешь? Все свое барахло получил, да?
— Да, сэр, — ответил я. — Большое вам спасибо, сэр!
И выбежал из этого проклятого места так быстро, что, бьюсь об заклад, даже тени не отбрасывал.
Я ведь был уверен, что это ошибка, понимаете? Что они спутали меня с каким-то другим парнем. Я не представлял себе, что могло быть как-то иначе.
Я сел в свою машину, стоявшую на полицейской парковке.






