ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

худшая из шлюх

больше, и перестал себя хорошо чувствовать. Потому что

из всех это была самая вшивая дыра, и я не мог с этим смириться.

весьма трагично, если об этом подумать; и я

думаю, ты уже догадался, дорогой читатель, что я довольно мягкосердечный сукин

мы курили траву. мы начали нюхать снежок. говорят

сын. Да, это была ужасная трагедия, и кто бы ни был

этого нельзя. хлебать пойло и смолить косяки

ответствен за это, он должен сидеть в тюрьме. Заставить парня хотеть то,

и нюхать к. но мы так делали. мы делали так, а потом

чего он не может получить. Сделать так, чтобы парень не мог получить желаемого,

пересели на коня, пускали г. по вене, нам стало плохо,

но хотел бы очень много. Выставлять это перед ним в каждом месте,

очень плохо, но мы не унимались, и через какое-то время, о боже мой

где бы он ни появлялся — отличные машины, и одежду, и дома,

мы уже ничего не различали. мы ослепли, нас парализовало.

Так и не позволить парню что-то иметь, но всегда заставлять его хотеть,

ощущений ноль, полное онемение, но потом все постепенно стало очень красивым.

Заставить его чувствовать себя ублюдком, потому что у него нет того,

и она, и комната, и я. как будто в самом

чего он никак не может получить. Заставить его ненавидеть себя, и если парень

конце, если раньше так никогда и не было

ненавидит себя, как он может любить кого-то другого? Елена вернулась домой,

мы продолжали копаться в матрасе, а портье продолжал

моя прекрасная принцесса, и она увидела, что мне так плохо, и налила

приносить наркоту. Елену стало сильно тошнить, но

мне выпить. И после этого на меня напала сонливость.

казалось, ее это не волнует, и меня это не волновало.

Я понимал все, что происходит, я мог слышать и говорить,

даже блевота была красивой, как и все остальное. она была

я бодрствовал. Но все же меня клонило в сон; и если

самая красивая женщина в мире, и все, что я хотел, это сделать

в этом нет никакого смысла, то я не виноват. Я пошел и

что-то хорошее для нее, показать ей, как сильно я ценю и

лег на кровать, и она подошла и села рядом

люблю ее. и была, пожалуй, одна-единственная

со мной. В руке у нее были большие ножницы, и она села

вещь, которую я отдавал женщинам. больше не было ничего, ничего и никогда,

и стала обрезать кончики волос, глядя на меня. И я

так что я боялся, а вдруг она этого не захочет, но пришлось

смотрел на нее, мои глаза закрылись. И она вдруг стала выглядеть,

предложить. она была всеми женщинами на свете, слившимися

как Джойс, а потом как Мона, а потом… как все остальные.

в одну, так что это было самое меньшее, на что я мог пойти, и следовало.

Она сказала, что я ее разочаровал; что я оказался таким же,

Она сказала, что я ее разочаровал; что я оказался таким же,

поторопиться. она была в ванной, ее рвало. Я встал и вышиб

как остальные мужчины.