Мальчик не произносил ни слова, а Сэм повторяла лишь одно:
—Я люблю тебя, Тимми… Люблю, дорогой… Все хорошо.
Она не знала, как долго сможет продлиться это свидание: минуту, час или день, но сейчас это было не важно. Она отдаст ему все и будет отдавать, пока это будет можно… пока ей позволят…
—Все хорошо.
—Моя мама умерла. — Он внимательно посмотрел на Сэм и сказал это с таким видом, словно не понимал значения своих слов.
Только тут Сэм заметила, что под глазами у Тимми синие круги, а на шее — синяк.
—Что случилось? — Сэм ужаснулась увиденному не меньше, чем услышанному. — Что ты хочешь этим сказать?
Однако Норман вышел вперед и ласково взял Сэм за руку.
—Сэм, она скончалась два дня назад. Вчера вечером полицейские обнаружили Тимми дома одного.
—Она была там? — Глаза Сэм расширились, она сжала ручонку Тимми.
—Нет, где‑то в другом месте. Тимми был в квартире один. — Адвокат шумно вздохнул и улыбнулся женщине, к которой успел проникнуться дружеской симпатией. — Вчера вечером полицейские позвонили судье, чтобы посоветоваться насчет Тимми. Они не знали, стоит ли его отправлять к малолетним… в приют для малолетних, — тут же пояснил он Саманте. — А судья позвонил мне. Он пообещал встретиться здесь с нами сегодня утром и пересмотреть дело Тимми. Сэм, все вот–вот будет решено! —В глазах Нормана стояли слезы.
—Прямо сейчас?
Норман кивнул.
—Неужели он может?
—Да, из‑за того, что случилось, он может пересмотреть свое решение. Тимми будет избавлен от волокиты, суду не придется временно брать над ним опеку. Он ваш, Сэм! — Норман обернулся и посмотрел на маленького мальчика в инвалидном кресле, держащего Сэм за руку. — Вы получили своего сына.
Две недели назад кричащего Тимми отобрали у нее и увезли из зала суда, а теперь он снова был с ней… Сэм посадила мальчика на колени и, громко всхлипывая, смеясь сквозь слезы, принялась целовать Тимми и гладить по голове. Постепенно и
до его сознания дошло, что происходит. Он обнял Сэм, поцеловал, а затем дотронулся до ее лица замызганной ручонкой и сказал:
—
Я
люблю тебя, мама.
Эти слова Саманта мечтала услышать всю жизнь…
Через час пришел судья; по дороге на седьмой этаж он забрал из своего кабинета дело Тимми, подписал несколько бумаг, потом попросил Саманту расписаться, матрона заверила документы. Джош заплакал. Норм заплакал, Сэм заплакала, судья улыбнулся, а Тимми, когда его везли в креслице к лифту, помахал судье плюшевым медвежонком и расплылся в улыбке до ушей.
—До свидания! — крикнул Тимми, и, когда двери лифта закрылись, судья засмеялся, уже не сдерживая слез.
Глава 41
—А потом я покатаюсь на Маргаритке… и поиграю в поезд, и в пожарную машину, и…
—Искупаешься, — усмехнувшись, вставила Сэм по дороге назад на ранчо.






