ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Формула «Король умер – да здравствует король!» в Ватикане не работает. Потому что папа не оставляет законного наследника. Остаются кардиналы, которым предстоит выбрать нового помазанника Божьего, у... Конклав Роберто Пацци Этот роман – плод фантазии автора. Имена, типажи и ситуации – продукт авторского воображения, поэтому любые ассоциации персонажей и описанных в книге коллизий с действительностью возможны лишь по чистой случайности. Откуда ему знать, кто живет там, за матовыми стеклами? Нет, понять это невозможно, правда, ему известно – второй этаж той части дворца чаще всего отводят исключительно итальянским кардиналам. Они активны, общительны и резвы – на бегу, между двумя днями голосования, согласовывают, кто за кого. Известно стало, что о потере «папского» веса у итальянцев прошелестел однажды и один из высоких политиков, с большим чувством настаивая на национальном компоненте в Священной Коллегии: – Пусть даже с Юга, пусть даже старого, но, пожалуйста, Ваше Высокопреосвященство, выберите итальянца. Италия ни одной стране в Европе ни в чем не может быть соперницей. Должна же страна жить надеждой на… Изберите итальянца… Вспомнился пример из фантазмов далекого прошлого. Пужина, кардинал из Кракова, был удален из конклава на основании вето австрийского императора, и папой тогда стал Сарто. [4] Вмешательства же современных итальянских политиков только косвенные: трудно представить, чтобы кто-то из них имел влияние на Ватикан. А беспокойные тени с нечеткими формами все же жили в ночи. Двигались, напоминая театр теней, в котором всегда есть намек на реальную жизнь, где существует стремление к власти, заводятся важные знакомства, наблюдаются вспышки раздражения и ярости, где живут соблазны и кипят страсти, где все творится как бы в иной реальности, где, наконец, само слово может означать что угодно, в том числе и тайну, и заговор, и молитву. И не только в той таинствен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И он кинулся на амбразуру, бросая перчатку всем присутствующим:

– Но мы здесь потому, что хотим проголосовать за итальянца, а не для того чтобы выбрать более заслуженного, разве не так?

– Этторе, что ты такое говоришь? Итальянец как раз и будет наиболее заслуженным, если это возможно, – откорректировал его Рабуити, и по причине этой, несколько недипломатичной, выходки он потерял на мгновение слащавость своей улыбки. Он считал себя центральной фигурой в этом разговоре и гордился этим.

– Чего бы нам это ни стоило – итальянец!.. Нужно испробовать все, – пытался настаивать Карапелле, но тут же остановился, когда услышал слова Черини:

– Именно, чего бы нам это ни стоило – именно, итальянца! Чего бы нам это ни стоило!

В воздухе повисла гробовая тишина.

Последние слова последователя Сант Амброджо

[22]

говорили о том, что он и есть тот самый кандидат, и все должны принять это во внимание. Его фигура и его город наиболее престижны. Однако здесь не хватает кардиналов курии – видимо, не были приглашены на совет, заметил Мальвецци. Это было странно, потому что они были из тех же мест, откуда сам Черини произошел. Может быть это такой тактический ход: прежде они были пасторами епархии, потом стали политиками ватиканской курии.

– Этторе, твой шоколад остыл… – сказал предупредительный Рабуити.

Мальвецци не мог проглотить ни глотка, пораженный быстротой этой неуместной игры в договоренность, в согласованность, начальная попытка испытать души, прежде чем «выстрелить». Но почему это его так удивляет? Миллионы верующих всего мира ожидают имя нового представителя Христа на земле. И нормально, что эта старая машина начинает бежать впереди самой себя, чтобы достичь наилучшего результата. Конклав – это закулисная игра, которая может завершиться любым результатом: поражением, победой и компромиссами. Но главным итогом должно быть явление в мир новой белой фигуры, от которого подавляющее большинство человечества пока еще отказаться не может.

Этой потребности в пастыре отвечает и Далай-лама, и имам, и патриарх Московский, и патриарх Константинопольский, и аятоллы. Каждый из них делает свое дело – для того, чтобы убедить человека, что он не один на свете и что его мучения, несчастья, его старение и, наконец, его смерть занимают место в Его сердце. Ни на минуту Бог не оставляет свои создания, все высчитано, взвешено, прослежено, но ничто не бесплатно. Ведь эта необходимость в Вере появилась у людей еще в давние времена, когда они боялись молнии и грома, считая их проделками громовержца Зевса. И теперь, в эпоху интернета и мирного сосуществования атома и антибиотиков, то же самое.