И он кинулся на амбразуру, бросая перчатку всем присутствующим:
– Но мы здесь потому, что хотим проголосовать за итальянца, а не для того чтобы выбрать более заслуженного, разве не так?
– Этторе, что ты такое говоришь? Итальянец как раз и будет наиболее заслуженным, если это возможно, – откорректировал его Рабуити, и по причине этой, несколько недипломатичной, выходки он потерял на мгновение слащавость своей улыбки. Он считал себя центральной фигурой в этом разговоре и гордился этим.
– Чего бы нам это ни стоило – итальянец!.. Нужно испробовать все, – пытался настаивать Карапелле, но тут же остановился, когда услышал слова Черини:
– Именно, чего бы нам это ни стоило – именно, итальянца! Чего бы нам это ни стоило!
В воздухе повисла гробовая тишина.
Последние слова последователя Сант Амброджо
[22]
говорили о том, что он и есть тот самый кандидат, и все должны принять это во внимание. Его фигура и его город наиболее престижны. Однако здесь не хватает кардиналов курии – видимо, не были приглашены на совет, заметил Мальвецци. Это было странно, потому что они были из тех же мест, откуда сам Черини произошел. Может быть это такой тактический ход: прежде они были пасторами епархии, потом стали политиками ватиканской курии.
– Этторе, твой шоколад остыл… – сказал предупредительный Рабуити.
Мальвецци не мог проглотить ни глотка, пораженный быстротой этой неуместной игры в договоренность, в согласованность, начальная попытка испытать души, прежде чем «выстрелить». Но почему это его так удивляет? Миллионы верующих всего мира ожидают имя нового представителя Христа на земле. И нормально, что эта старая машина начинает бежать впереди самой себя, чтобы достичь наилучшего результата. Конклав – это закулисная игра, которая может завершиться любым результатом: поражением, победой и компромиссами. Но главным итогом должно быть явление в мир новой белой фигуры, от которого подавляющее большинство человечества пока еще отказаться не может.
Этой потребности в пастыре отвечает и Далай-лама, и имам, и патриарх Московский, и патриарх Константинопольский, и аятоллы. Каждый из них делает свое дело – для того, чтобы убедить человека, что он не один на свете и что его мучения, несчастья, его старение и, наконец, его смерть занимают место в Его сердце. Ни на минуту Бог не оставляет свои создания, все высчитано, взвешено, прослежено, но ничто не бесплатно. Ведь эта необходимость в Вере появилась у людей еще в давние времена, когда они боялись молнии и грома, считая их проделками громовержца Зевса. И теперь, в эпоху интернета и мирного сосуществования атома и антибиотиков, то же самое.






