Не такую ли точно девочку нарисовал Отто Дикс?
Что их приводит в экстаз? Хлеба здесь не дают, правда, зрелищ хватает. И тут молодой человек заметил, как на высоком подиуме поджигают соломенную куклу. Кукла изображала главу соседнего государства, что и подтверждала табличка, прикрепленная на ее груди.
— Запаливай! Жги! — вопила толпа, и молодой человек вдруг поймал себя на том, что и он полубессознательно, в унисон, бормочет те же слова. Но тут ему стало неловко до слез, потому что болтавшаяся на кончике палки кукла во фраке и черном цилиндре была комичной и вместе с тем достойной уважения.
"Одна кукла сжигает другую", — подумал молодой человек. Неужели в этом заключается гармония? Неужто только так преодолевают диссонанс? Куда ты катишься, шарик? Безумный, безумный мир.
Кукла загорелась, желтое пламя лизало ее ноги, а в язычках пламя переходило в ярко-лиловое — ни дать ни взять душещипательные цвета их национального флага.
Задымились отвороты фрака. Поплыл едкий дым, запершило в горле, кукла стала шибать газом и оттого перемещаться туда-сюда. Раскачиваясь над толпой, она как бы отвешивала поклоны. Символическое аутодафе до предела накалило страсти. Мужчины рвали платья на женщинах, те подняли истошный визг. Вот кукла надломилась в жарких муках, и претенциозный цилиндр спланировал над людским скопищем, будто летающая тарелка. А из королевской макушки повалил серый дым — похоже, солому-то взяли влажную.
— Черные мысли! Видишь, у старика черные мысли! — завопили вокруг, давясь смехом и дымом.
Наконец молодому человеку удалось выбраться из сутолоки. Его не смутила живая изгородь с шипами, он продрался сквозь нее и припустил бегом. Бежал, пока не очутился на широком газоне, со всех сторон окруженном колким кустарником, как бы смахивавшем на маленький оазис. Он остановился перевести дух.
Воспользуемся же этой возможностью и задержим на нем взгляд, тем более что внешность своего героя мы подробно еще не описывали. Как он выглядит? Ростом молодой человек не выдался, да и комплекцией тоже — был хиловат. Смахивал на мелких чиновников Чехова или Кафки, но, пожалуй, с некоторым романтическим налетом, поэтому, если уж проводить параллель, скорее всего подошел бы один из персонажей Эрнста Теодора Амадея Гофмана, например, тот усердный каллиграф, которому старуха предсказала на рынке: "Убегай, чертов сын, чтоб тебя разнесло; попадешь под стекло, под стекло!.." Да, порядком пострадав от шипов, спину наш молодой человек все же не согнул, голову держал высоко, сохраняя гордый дух былых времен.
"Ox, к чему же, право, все эти оргиастические начинания? — подумал он в который раз за этот день. — Конечно, благодаря подобным сумасбродствам внимание народа отвлекается от всего остального.






