Безногий ветеран на низенькой каталке сказал торжественно:
— Война — великое дело. Что бы с нами было без войны…
"Не будь войны, вы не лишились бы двухсот тринадцати ног…" — подумал молодой человек, но, разумеется, вслух ничего не сказал.
Он отвесил глубокий поклон и направился домой, куда дорогу отыскал легко и просто.
В этом служебном, равно как и музыкальном, помещении молодой человек появляется чуть позже других, ибо его может обеспокоить то обстоятельство, что слушатели импровизаций не слишком-то стремятся попасть в отведенные им ложи. Более того, иногда здесь раздаются протестующие голоса, непродуманные выкрики и кое-что еще в том же духе. Здесь также не скупятся на просьбы и обещания, разумеется, безнадежно запоздавшие, но все же порой значительно усложняющие деятельность двенадцати церемониймейстеров. Иной раз даже в этом изящном помещении приходилось прибегать к грубой силе, правда, в былые времена. Как упоминалось, после соответствующего знака появляется виртуоз-органист, с которым мы уже достаточно познакомились.
Прежде всего, конечно, звучат торжественные аккорды священного государственного гимна. Затем на некоторое время ложи оказываются во власти шедевров, созданных старыми мастерами — Фрескобальди, Палестрины и, конечно, великими предшественниками Баха.
От импровизаций-интерлюдий снова следует переход к государственному гимну, уже в иной тональности, и тут чуткое ухо может уловить некоторые нестройные звуки, стуки и хрипы, которые обычно, надо полагать, не нарушают чарующую музыкальную канву и в которых, право слово, меньше всего повинен искусный органист.
Ах, к чему все экивоки! Мы заглянули в то самое учреждение, где ретивые садовники освобождают недужные виноградные лозы от усохших плетей — труд, в необходимости которого, естественно, нет ни малейших сомнений.
В мрачную пору средневековья (хотя в отношении этой эпохи высказывались и прямо противоположные суждения!) подобные обязанности выпадали на долю палачей — людей, облаченных в черное и окруженных мистическим ореолом. Публичные эшафоты, ревущие толпы тоже не соответствуют более духу времени. Неизмеримо привлекательнее лишиться опоры под ногами со звуками именно тебе предназначенных ре-бемолей или фа-диезов, внутренне отдавшись музыке. И с технической точки зрения тут нет никакой проблемы. При определенном звуке включается настроенная на него система, помост уходит из-под ног наслаждающегося музыкой, веревка — да, к сожалению, ничего лучше не придумали — перехватывает сонную артерию социально опасного человека: смерть прелестная и безболезненная.
К тому же, если в былые годы на голову осужденного к повешению напяливали плотный черный мешок, то ныне в нем сделали прорези для глаз.






