ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Убийство смертельно больного старика, у которого не было надежды на выздоровление…Акт милосердия?Нет. Преступление.Преступление, за которое его дочь Дебора получит пожизненное заключение.Адвокат Триш... Жертва Наташа Купер ПРОЛОГ Деб начинала беспокоиться. Мэнди дышала гораздо медленнее обычного, на лице выступили капли пота. Хорошо хоть пот был теплый, а не холодный и липкий, как при агонии. На памяти Деб подобное происходило с Мэнди уже дважды, и всякий раз она принимала очередную дозу сразу же, как только могла до нее добраться. Деб вытерла лицо девушки уголком простыни и оглянулась на дверь: четыре дюйма твердой стали, закрытые на запор до половины седьмого утра. Деб взобралась на верхнюю койку, чтобы приоткрыть окно и впустить в камеру побольше воздуха. От усилия заныли суставы рук и хрустнули колени, а ведь Деб всего сорок семь — рановато превращаться в развалину. Под весом Деб двухъярусная кровать закачалась. Мэнди никак не отреагировала. Обычно она спала очень чутко, и, чтобы разбудить ее, Деб достаточно было повернуться с боку на бок или глубоко вздохнуть. Сейчас она с радостью услышала бы поток забористой брани, который обычно следовал за таким пробуждением. Деб толкнула створку окна, однако та даже не сдвинулась с места. Тогда она просунула ладонь в узкую щель и поняла, что открывать окно не имеет никакого смысла. Ветра не было. Уличный воздух лизнул руку — горячий и влажный, как грязный язык. Деб ступила на пол и осмотрелась по сторонам. Открыла воду и спускала ее в нержавеющий умывальник до тех пор, пока та не стала холоднее. Затем смочила полотенце Мэнди и выжала его почти досуха. Запах хлора раздражал Деб горло, руки уже ничего не ощущали. За последние дни она стала такой же грубой, как ее чувства и выражения, которые здесь употребляли. Она снова вытерла Мэнди лицо и откинула с нее простыню. В лунном свете казалось, что по-детски худенькое тело девушки

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Родители ребенка — слишком хорошо обеспеченные и образованные, чтобы иметь хоть какое-то оправдание своему поведению, — использовали своего четырехлетнего сына, чтобы отомстить друг другу за неудавшийся брак. После развода ребенок остался жить с отцом, потому что мать часто ездила в срочные командировки за границу и явно не хотела обременять себя ответственностью за сына. Сейчас она потеряла работу и решила вернуть ребенка себе, чтобы потешить уязвленное самолюбие — по крайней мере так считал адвокат мужа.

— А что ребенок? — спросила Триш, открывая дверцу автомобиля. — Ему четыре года. Достаточно, чтобы выбрать, с кем он предпочитает остаться. Что он говорит?

— Говорит, что хочет жить с отцом. Однако мать утверждает, будто его угрозами заставили говорить так. Когда ей сказали, что мальчик совсем не кажется напуганным, она заявила, что якобы его чем-то подкупили. Или заморочили голову. В общем, им срочно нужна консультация. Ты берешься или нет? Суд назначен наследующий четверг.

— Ладно. Я возвращаюсь в контору. На дорогах, похоже, полно пробок. Подъеду, когда смогу.

— Отлично. Как дела у твоего отца?

«Ну надо же, вспомнил все-таки», — подумала Триш, а вслух ответила:

— Врачи говорят, он держится. Спасибо, Дэйв. Увидимся.

Выключив телефон, Триш бросила его на соседнее сиденье, выехала со стоянки и влилась в бурлящий поток машин и автобусов. «Придет день, и мы им всем покажем, — подумала она. — Придет день, и с неба хлынет дождь из алмазов и белых трюфелей, которые будут падать на наши поднятые кверху лица. Когда-нибудь придет такой день».

Движение на дороге снова застопорилось, и она набрала номер Хедер Бонвелл. Та, как выяснилось, хотела, чтобы Триш претендовала на звание королевского адвоката.

— Да брось, — тут же сказала Триш. — Какой из меня королевский адвокат!

— Тебе тридцать семь, — ответила Хедер. — Прецедента еще не случалось, но нам до сих пор требуется гораздо больше женщин-адвокатов, чем есть сейчас. Твои доходы приближаются к той отметке, после которой они становятся почти автоматическими и не требуют особых усилий. Кроме того, у тебя отличная репутация. Подумай о моем предложении.

— Оно очень лестное, — сказала Триш, — но, по-моему, пока слишком рано. Я не хочу подать заявку и получить отказ.

— Только не откладывай в долгий ящик. Кстати, ты придешь на следующий обед в клуб?

— Обязательно приду. С огромным удовольствием.

Триш до сих пор тайно гордилась, вспоминая, что ей предложили вступить в привилегированный женский клуб. У клуба не было ни председателя, ни устава, ни определенных целей, однако для женщин-юристов он стал самым значительным в Лондоне источником работы.

Череда автомобилей продвинулась метров на пятьдесят и снова встала. Удачный момент, чтобы позвонить Анне Грейлинг.