ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кардинал Ришелье. Одна из ключевых фигур европейской истории XVII века.Гениальный, жесткий, целеустремленный политик…Тончайший мастер международной дипломатии…Интеллектуал и покровитель наук и иску... Арман Жан дю Плесси, Кардинал герцог де Ришельё Мемуары Предисловие Арман Жан дю Плесси де Ришельё, младший сын Франсуа дю Плесси де Ришельё и Сюзанны де Ла Порт, родился 9 сентября 1585 г. Его отец принадлежал к одной из знатных дворянских семей Пуату. С 1573 г. он служил при дворе Генриха Анжуйского (будущего Генриха III), который был в то время королем Польши. Франсуа дю Плесси первым сообщает Генриху известие о смерти его старшего брата, короля Франции Карла IX. Следующим королем становится Генрих III. В 1586 г. Генрих III назначает Франсуа на должность Главного прево >1 [1] Франции. Спустя несколько лет Париж восстает против короля; восстание поднято сторонниками Католической Лиги, чей глава, Генрих де Гиз >2 , стремится занять французский трон. 12 мая 1588 г. в Париже появляются баррикады — впервые в истории Франции. Франсуа дю Плесси помогает королю покинуть столицу. Вскоре герцог де Гиз был убит по приказу короля; Генриху III приписывают фразу, сказанную после этого: «Я снова стал королем Франции, убив короля Парижа». Однако царствование Генриха продлилось после этих событий всего один год. Франсуа дю Плесси не хватило лишь нескольких секунд, чтобы предупредить удар кинжала, нанесенный королю Жаком Клеманом >3 , одним из фанатичных приверженцев Лиги. Династия Валуа >4 прекращает свое существование. Королем Франции становится Генрих Наваррский. В отличие от многих дворян-католиков, не желавших подчиниться «еретику» Генриху IV (которого, несмотря на его формальный переход в католичество, продолжали считать гугенотом — вероятно, не без оснований), Главный прево остается на службе законной королевской власти — вплоть до своей смерти в 1590 г. Мать Армана в отличие от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гастон, судя по всему, рассчитывал не только расправиться с министром, но и занять трон: в документе было указано, что как глава нового правительства он обязуется разорвать отношения с союзными государствами. В целом речь шла о поддержке вторжения испанской армии во Францию. Вместе с этим заговорщики пытаются получить согласие короля, ничего не знающего об их тайных сношениях с Мадридом, на физическое устранение Ришельё. И Людовик XIII, названный Справедливым, когда его двадцатилетний любовник намекнет: а не убить ли нам первого министра, вяло ответит «Он священник и кардинал, я буду отлучен от Церкви». Единственная веская причина отказаться и истинно королевская награда за восемнадцать лет, отданных государству.

Заговор был раскрыт; заговорщиков выдала Анна Австрийская, испугавшаяся очередного разоблачения. Испания вновь терпит поражение на «невидимом фронте»; вслед за этим французская эскадра разбивает испанский флот на Средиземном море.

Ришельё не дожил до окончания Тридцатилетней войны — но победой в этой войне Франция во многом обязана ему, и «как в Вестфальском (1648), так и в Пиренейском (1659) мирных договорах, установивших новую систему международных отношений, есть немалый его вклад»

>18

. В основном благодаря его политике была предотвращена угроза испано-австрийской гегемонии в Европе.

Арман де Ришельё умер 4 декабря 1642 г. В течение последующих трехсот с лишним лет кардиналу будут предъявлять на редкость противоречивые обвинения. Монтескьё, Вольтер, якобинцы, многие историки объявят его деспотом и тираном. Аристократия назовет виновником революции, случившейся через полтора века после его смерти. Виктор Гюго создаст образ закулисного злодея, Дюма-отец и Георг Борн сочинят невероятную историю любви министра к супруге короля. Негативной оценки не получит разве что основание кардиналом французской академии — хотя при жизни министра Матьё де Морг и называл ее «птичником Сапфо».

Излишне пояснять, что литературный образ Ришельё — как и иных действующих лиц той эпохи — не имеет ничего общего с реальным прототипом. Вряд ли Дюма, всерьез считавший, что Мари де Комбале и герцогиня д’Эгийон — две разные женщины, или де Виньи, чей Людовик XIII почему-то падает в обморок при виде государственных бумаг, мирно лежащих на столе

, имели хотя бы смутное представление о личности первого министра и реальных исторических событиях. Но вместе с тем оценка, данная литераторами кардиналу, является показателем отношения к его политическим идеям определенных социальных кругов. Прежде всего это отрицание авторитарного государства французской аристократией — в этом отношении весьма показательно мнение де Виньи.