ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кардинал Ришелье. Одна из ключевых фигур европейской истории XVII века.Гениальный, жесткий, целеустремленный политик…Тончайший мастер международной дипломатии…Интеллектуал и покровитель наук и иску... Арман Жан дю Плесси, Кардинал герцог де Ришельё Мемуары Предисловие Арман Жан дю Плесси де Ришельё, младший сын Франсуа дю Плесси де Ришельё и Сюзанны де Ла Порт, родился 9 сентября 1585 г. Его отец принадлежал к одной из знатных дворянских семей Пуату. С 1573 г. он служил при дворе Генриха Анжуйского (будущего Генриха III), который был в то время королем Польши. Франсуа дю Плесси первым сообщает Генриху известие о смерти его старшего брата, короля Франции Карла IX. Следующим королем становится Генрих III. В 1586 г. Генрих III назначает Франсуа на должность Главного прево >1 [1] Франции. Спустя несколько лет Париж восстает против короля; восстание поднято сторонниками Католической Лиги, чей глава, Генрих де Гиз >2 , стремится занять французский трон. 12 мая 1588 г. в Париже появляются баррикады — впервые в истории Франции. Франсуа дю Плесси помогает королю покинуть столицу. Вскоре герцог де Гиз был убит по приказу короля; Генриху III приписывают фразу, сказанную после этого: «Я снова стал королем Франции, убив короля Парижа». Однако царствование Генриха продлилось после этих событий всего один год. Франсуа дю Плесси не хватило лишь нескольких секунд, чтобы предупредить удар кинжала, нанесенный королю Жаком Клеманом >3 , одним из фанатичных приверженцев Лиги. Династия Валуа >4 прекращает свое существование. Королем Франции становится Генрих Наваррский. В отличие от многих дворян-католиков, не желавших подчиниться «еретику» Генриху IV (которого, несмотря на его формальный переход в католичество, продолжали считать гугенотом — вероятно, не без оснований), Главный прево остается на службе законной королевской власти — вплоть до своей смерти в 1590 г. Мать Армана в отличие от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После этого я обрисовал ему, что заставило нас поступить так, на что он стал твердить одно — что является нашим другом и умоляет нас сказать Королеве, что мы не думаем оставить службу.

Это не помешало ему и дальше строить нам козни, придумывая для Королевы множество оправданий, вплоть до того, что мы — я, Манго и Барбен — предаем ее, хотим отравить. Вся эта черная злоба, которой было заполнено его сердце, делала его беспокойным, и оттого он то и дело переезжал с места на место: из Каена в Париж и обратно, что и ускорило его смерть, как мы увидим далее.

В последний раз он вернулся из Каена по вызову Королевы: она запрещала ему преследовать далее г-на де Монбазона, чьи земли маршал хотел пустить с торгов в уплату за хранение нескольких ружей, которые тот оставил в амьенской крепости; эти земли маршал продал герцогу ранее за 50 000 экю, получив от герцога обещание, что за него заплатит Король. Итак, маршал вернулся из Каена и начал метать громы и молнии против Барбена, считая, что Королева написала письмо по наущению последнего, и полный решимости разделаться с нами — Барбеном, Манго и мной. Я получил от него послание, выдержанное в столь странных выражениях, что счел своим долгом привести его здесь частично. Начиналось оно так:

«Во имя Господа, сударь, я вынужден жаловаться Вам на Вас же — Вы дурно обходитесь со мной, договариваетесь за моей спиной; Вы сделали так, что Королева написала мне, чтобы, из любви к ней, я оставил г-на де Монбазона в покое. Что, черт побери, Вы с Королевой вообразили! Я взбешен». И далее в том же духе.

Тем не менее на людях он был с нами столь любезен и так скрывал свои чувства, что никому бы и в голову не пришло, как он нас ненавидел. Однако его показная доброта не смогла обмануть меня, я был предупрежден, что ему почти удалось обратить мысли Королевы против нас, и принял бесповоротное решение уйти в отставку. Барбен явился ко мне, умоляя выпросить отставку и для него тоже, опасаясь — как он говорил, — что у него не хватит духу настоять на своем в присутствии Королевы.

Г-н Манго также был уверен, что Королеву настроили против него, и знал, что на его место уже прочили Барантена, — он полагал это вполне возможным; однако семья и дети мешали ему занять твердую позицию, и он решил выждать, чтобы время само расставило все по своим местам.

Я явился в Лувр, говорил с Королевой, изложил ей нашу настойчивую просьбу уйти в отставку. Королева признала, что ее настраивали против нас, и пообещала в течение недели разобраться с нашим делом, а до тех пор просила потерпеть. Ее обещание остановило меня, помешав обратиться в течение этой недели к Королю, однако, прежде чем срок истек, маршал был убит.