Этот ответ, свидетельствующий об искреннем расположении Барбена к ней, заставил их испугаться, что очная ставка между ними будет способствовать скорее доказательству в пользу необоснованности обвинения, нежели увеличит груз преступлений, который приписывали им; поэтому дело рассматривали без него; Барбен прослышал об этом и язвительно заметил Модену, часто навещавшему его с целью разузнать что-либо из разговоров с ним, что ему хватило разума не встречаться с вдовой маршала, так как в ответ на ее фантазии, направленные против него, он не сможет ответить ей ничем, кроме уверения в совершеннейшем почтении. Наконец, то, что она женщина, и то положение, в коем она оказалась, не могут гарантировать ей защиту от оголтелого желания покончить с нею; в постановлении от 8 июля уже объявили ее мужа и ее саму преступниками, совершившими тягчайшие преступления против божественной и земной власти, в связи с чем предали память о ее супруге вечному забвению, а ее саму приговорили к отсечению головы на эшафоте с последующим сожжением тела и головы; их дом возле Лувра подлежал сносу, а все их движимое и недвижимое имущество и драгоценности были конфискованы в пользу Короля; все, чем они обладали в Риме и Флоренции, также отходило Королю. Однако это постановление было исполнено только в части, касающейся персоны супруги маршала д’Анкра, ибо имущество, принадлежавшее этой семье, перешло к их врагам, которые в знак своего продвижения по службе решили присвоить себе все, а именно: то, что, к величайшему неудовольствию народа, зависти вельмож, ущербу королевской казны, жалобам Люиня, маршал и его супруга собирали в течение семи лет, пока Королева покровительствовала им. То ли жадность ослепила врагов маршала и заставила их забыть о том, каким образом они пытались навредить ему, то ли их неосторожность достигла высшей степени, только они не озаботились даже тем, чтобы скрыть свое мошенничество.
Всем стало ясно: эту бедную страдалицу преследовали только для того, чтобы за счет ее богатств выйти из бедности; более того, некоторые судьи покривили душой, но потом осознали, что в ущерб своей совести и доверяясь обещаниям фаворита не следует отправлять неправедный суд; главный адвокат Ле Бре сказал мне, что обвинения, выдвинутые против маршальши, столь призрачны, а доказательства столь слабы, что, когда его попросили ради чести и безопасности Короля приговорить ее к смерти, он не пожелал сделать это; однако Люинь лично заявил ему, что, если она будет приговорена к смерти, Король дарует ей жизнь; если Ле Бре обманом заставили согласиться на это, то, вероятно, и некоторых других судей также.






