Та роль, которую ее супруг и она сама играли в государстве, расположение, которым она пользовалась со стороны Королевы, их состояние, их помпезная судьба в том театре, который называется королевством, различные суждения о них в народе и в других государствах Европы — все это обязывает нас коротко рассказать об их происхождении, недостатках, добродетелях, их жизни и смерти, стараясь как можно меньше повторять то, что уже было сказано о них выше.
Кончино Кончини принадлежал к одной из лучших аристократических семей Флоренции, как следует из книги «Прославленных родов» Сципиона Аминирато. Его отец был наставником Франческо Медичи, отца Королевы-матери.
Юность Кончино была бурной: он сидел в тюрьме, был сослан и даже одно время сделался стольником кардинала Лотарингского.
Незадолго до женитьбы Короля он вернулся во Флоренцию, не снискав себе никаких благ, ибо являлся третьим сыном в семье, обладавшей десятью тысячами дукатов ренты; и потому легко согласился отправиться в путь вместе с принцессой Марией. Леонора Галигай уже тогда благосклонно посматривала в его сторону и помогла ему деньгами — на две тысячи он приобрел лошадь, окрестил ее
di rispeto
[11]
и преподнес в дар Королю.
Спустя некоторое время по прибытии во Францию он женился на Леоноре и превратился в супруга фаворитки Ее Величества. Он был первым метрдотелем королевы, а затем ее первым конюшим. После нескольких досадных случаев, произошедших по вине его супруги, не умевшей в силу язвительности своего ума говорить с Королем почтительно, когда речь заходила о его любовных похождениях, Кончино наконец расположил к себе Его Величество, ибо был сметлив, любил игру, отличался изысканным юмором, был насмешником и умел развлекать, а кроме того, ловко прикрывал интрижки Короля и успокаивал вспышки ревности, которыми Королева изводила своего супруга.
После смерти Короля его карьера продолжала складываться удачно, и он все меньше зависел от своей жены, так что в последний год был обязан своими успехами только самому себе. Он был по природе своей подозрителен, но отнюдь не такой шарлатан, какими обычно бывают итальянцы и флорентийцы, предприимчив, смел, и даже злопыхатели, которые всегда найдутся, когда речь идет о первых лицах государства, говорили, что в деле Катле и при осаде Клермона невозможно было держаться лучше.
Его обычные шутки, направленные на своих соплеменников и слуг, которых он называл
cogleone
[12]
, подверглись охуждению света, который охотно отыгрывается на подобных персонах, дай только повод.
Главной его целью было взлететь так высоко, как только позволено дворянину; второй — величие Короля и Государства; третьей — снижение влияния вельмож королевства, и прежде всего Лотарингского дома.






