Желание добиться многого на этом пути толкало разных людей свидетельствовать против нее; они получали требуемое, использовали любые средства; предпринималось многое, чтобы обесславить ее и даже объявить преступницей; находились скверные слуги, которые вместо нее заботились лишь о себе: осведомившись о ее самочувствии, они сразу же покидали эту добрую и великую Государыню — вот преступление, которое нельзя простить; если кто-то из слуг желал оставить должность, занимаемую при ней, другие вовсе не собирались страдать от этого, если только подобное намерение не исходило от одного из них.
Барон де Темин пожелал уволиться с поста капитана ее гвардейцев; барон дю Тур, верный и преданный человек, согласился с ним в необходимости получить награду за службу; они не отважились говорить прямо, в обход г-на де Руасси, и напомнили ему о пенсии в две тысячи экю, соответствовавшей этой должности, на которую, впрочем, они не соглашались, и дали ему понять через президента Жанена, что хотят переговорить с ним по этому поводу; барону ответили, что он слишком явно служит Королеве-матери, на что тот смело возразил, что до самой смерти останется ее верным слугой, даже если узнает о том, что все обвинения, выдвигаемые против нее, справедливы.
Монсеньора лишили присутствия г-на де Брева только потому, что последний выражал свою преданность Королеве, доверившей ему образование Монсеньора, о чем распорядился сам покойный Король. Г-н дю Вер, следуя королевской воле, заявил г-ну де Бреву, что желание удалить его исходит от Монсеньора, и вовсе не потому, что Король чем-либо недоволен, но в силу причин, объяснять которые он не намерен.
Короли действительно не обязаны разъяснять решения, которые принимают; в сей привилегии и заключается их величие; в те времена, однако, этим злоупотребляли.
Королева узнала об этой отставке и тут же рассудила, что от ее сына хотят удалить человека, отмеченного самим покойным Королем; она опасалась последствий произошедшего, но тем не менее говорила о случившемся столь спокойно, что ответ, который она дала г-ну де Бреву, попытавшемуся оправдаться, перед ней, был таким: Король хотел только одного — облегчить его старость, избавить от забот в столь дряхлом возрасте, в коем находился г-н де Брев. Однако от нее добивались только одного: признания, будто она плохо справлялась с ведением государственных дел и растеряла то, что должна была сохранить.
Самые разные люди приходили к ней, чтобы убедить ее написать Королю письма с подобными признаниями.






