Моден был выбран в силу своего красноречия; прежде чем поехать к Королеве, он отправился к Барбену и сказал ему, что Люинь желает примириться с ней и, дабы начать примирение, отправляет к ней его от лица Короля, однако он сам не отваживается предпринять эту поездку, поскольку незадолго перед этим Королева заявила, что есть четыре человека, которых она никогда не простит: Люинь, Витри, Орнано и он.
Барбен, уверенный в том, что ему говорят правду, принялся убеждать того совершить эту поездку, рассказывая, с какой легкостью, идущей от природного великодушия, Королева прощает своих недругов и что он сам рад тому, что г-н де Люинь озаботился его собственным положением и отправил к нему, ожидавшему милости от Короля, посла; что Королю надоело дурное обращение с его матерью и нет места на земле, где такое бы допускалось; ибо хотя Королева и не была чувствительна к оскорблениям, которые слышала в свой адрес, ее притесняли; если же, напротив, к ней стали бы теперь относиться иначе, она перед лицом всего мира не рискнула бы явить свои дурные замыслы, ежели, конечно» таковые у нее были.
Моден сделал вид, будто принял его доводы. Через несколько дней после этого разговора он сказал ему, что принял решение ехать, и попросил у него рекомендательное письмо к Королеве, которое и получил. Королева приняла его со всевозможной благосклонностью — была приветлива и оказала ему почет, он же в награду, настолько, насколько мог, развратил ее слуг и сделал большинство из них подчиненными Люиня, получавшими от него жалованье и шпионившими за Королевой; но хотя он пустил в ход перед Королевой все свое красноречие, он не смог убедить ее сделать что-то, недостойное ее мужества, или признать, что она плохо служила Королю; он упирал на ложное примирение, которое должно было выставить ее виновной.
По возвращении Модена перед Господином Принцем блеснул лучик надежды на освобождение; 15 сентября он был переведен из Бастилии в Венсенский замок, в коем лучше дышалось; помещение, где его теперь содержали, было не таким тесным; однако у пленивших его и в мыслях не было освобождать его — напротив, они полагали, что могут чувствовать себя спокойно, только отделив Королеву от него.
Моден однажды поведал Барбену в Бастилии, что Господин Принц рассказал ему, будто Королева хотела освободить его вскоре после ареста, однако на таких постыдных условиях, что он не согласился на это. Моден прямо заявил Барбену, что из всех деяний, коими замечательно правление Королевы, сей поступок является наиболее важным и что не нужно было и препятствовать его исполнению.






