Внезапно, забыв на секунду о боли и ужасе, Эл вновь очутился в начальной школе «Матерь всех страждущих» в Камдене. Все было как до его исключения: он опять сидел за партой, и сестра Маргарет приближалась к нему с линейкой в руке. Только эта монашка была намного моложе и сжимала в руках бейсбольную биту —
бейсбольную биту.
Эл огляделся. Больше никого — лишь он и монахиня.
— Где остальные?
— Остальные? — переспросила женщина.
— Да. Остальные из твоей шайки. Где они?
— Нет никаких остальных. Только я.
Она лгала. Наверняка лгала! Она — чокнутая монашка — убила всех этих ковбоев? Быть того не может! Но по-любому нужно выбраться отсюда. Эл попытался ползти, однако цепь не пускала.
— Ты совершаешь ошибку! — выкрикнул он. — Я не один из них!
— Конечно, ты один из них, — сказала она, спускаясь по ступенькам.
— Нет. Я не вру. Видишь? — Он ткнул пальцем в мочку правого уха. — У меня нет серьги.
— Сейчас, может, и нет, но раньше была.
Переступив через дыру, оставшуюся на месте фальшивой ступеньки, монашка встала слева от него.
— Раньше? Это когда?!
— Сегодня днем, когда ты проезжал мимо этого дома. Ты сам говорил.
— Я соврал!
— Нет, ты не врал. А вот я соврала: я не отсиживатась в подвале, а смотрела в окно и видела тебя и твоих дружков в машине.
Ее голос внезапно стал холодным, острым и хрупким, как бритвенное лезвие.
— И я видела эту несчастную женщину и ребенка, которых вы везли с собой. Где они сейчас? Что вы с ними сделали?
Теперь она цедила слова сквозь зубы. Выражение ее глаз и бледность, разлившаяся по лицу, напугали Эла до чертиков. Когда монашка со своей битой шагнула вперед, он прикрыл руками голову.
— Пожалуйста! — взвыл он.
— Что ты с ними сделал?
— Ничего!
— Ложь!
Монашка взмахнула битой, но удар пришелся не по голове ковбоя. Вместо этого бита со звоном врезалась в створки капкана. Когда Эл заорал и автоматически потянулся к раненой ноге, он запоздало сообразил, что монашка делает это не впервые, потому что теперь его голову ничто не прикрывало, и женщина вновь занесла биту. На сей раз она метила гораздо выше.
«Ты опять это сделала, Кэрол! ОПЯТЬ! Я знаю, что они дурное семя, но посмотри, что сделала ТЫ!»
Сестра Кэрол поглядела вниз, на потерявшего сознание человека с окровавленной головой и изувеченной, зажатой в капкане ногой, и всхлипнула.
— Я знаю, — произнесла она вслух.
Она так устала… Сейчас ей больше всего хотелось опуститься на пол и плакать до тех пор, пока не придет спасительный сон. Но времени на это не оставалось. Каждая секунда была на счету.
Сестра Кэрол спрятала все чувства — жалость, сострадание — в самый темный и глубокий уголок души, откуда им было не докричаться до ее сознания, и принялась за работу.
Для начала она крепко связала руки ковбоя за спиной.






