Затем принесла из ванной полотенце и запихнула ему в рот, обвязав для надежности голову пленника веревкой. Покончив с этим, сестра Кэрол извлекла из шкафа лом и кусок доски два на четыре дюйма. С помощью лома она разжала створки капкана и просунула внутрь деревянный брус, чтобы ловушка не захлопнулась. Потом она освободила ногу ковбоя. Тот пару раз застонал, но так и не очнулся.
Связав пленнику ноги, сестра Кэрол ухватилась за ковер, на котором тот лежал, и поволокла его к входной двери и вниз по ступенькам крыльца. Перед крыльцом стояла красная тележка. Женщина скатила бесчувственное тело с последней ступеньки прямо в тележку и примотала веревкой, а затем просунула руки в лямки рюкзака. Теперь она была готова. Взявшись за ручку, сестра Кэрол выкатила тележку по гравию подъездной дорожки на асфальт улицы. Оттуда пошло легче.
Сестра Кэрол знала, куда направляется, — она заранее выбрала место.
Этой ночью она собиралась попробовать кое-что новое.
Эл плакал и мычал в кляп. Если бы он только мог поговорить с монашкой, та бы наверняка передумала. Однако сквозь заткнутую в его рот тряпку не пробивалось ни слова.
А времени у него было мало. Эл висел вверх ногами, покачиваясь на легком ветерке. Женщина привязала его за ноги к одной из верхних скоб электрического столба, и ковбой знал, что последует дальше. Поэтому он умолял глазами, умолял всей душой. Он пытался включить телепатию.
«Сестра, сестра, сестра, не делай этого! Я католик! Мама молилась за меня каждый день. Это не помогло, но сейчас я изменился, клянусь! Я поклянусь на стопке гребаных Библий, что буду с этого дня хорошим мальчиком, — только отпусти меня, пожалуйста!»
А затем он увидел лицо монашки, освещенное лунным светом, и с последней мертвящей ясностью осознал, что погиб наверняка. Даже если бы эта женщина услышала его, ничего из сказанного не изменило бы ее решение. Ее глаза были пусты. Хозяйка покинула дом. Проклятая сучка двигалась на автопилоте.
Когда бритвенное лезвие блеснуло, перечеркнув его горло, Элу ничего не оставалось, кроме как обмочиться.
Справившись с тошнотой, сестра Кэрол присела на бордюр и позволила себе немного поплакать.
«Давай, Кэрол. Проливай крокодиловы слезы. Думаешь, это тебе поможет, когда наступит Судный день? Нет! Что ты скажешь тогда, Кэрол? Как ты объяснишь ЭТО?»
Женщина с трудом поднялась на ноги. У нее оставалось еще два дела. Первое требовало прикоснуться к свежему трупу. Второе было проще — разжечь костер, чтобы привлечь других ковбоев и их хозяев.
Грегор наблюдал, как ковбой Стэн прыгал вокруг столба, на котором покачивалось подвешенное за ноги тело его дружка.
— Это Эл! Ублюдки прикончили Эла! Я всех их убью! Я их на куски порву!
Грегору очень хотелось, чтобы кто-нибудь исполнил угрозу Стэна.






