ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как быть, если любимый не решается произнести нужные слова? Что его удерживает — сомнение в своих чувствах, бывшее родство, а может быть, неверие в женскую преданность или природная сдержанность? Лори... Мужская душа Мария Феррарелла ГЛАВА ПЕРВАЯ — Должно быть, ты устала, — сказал Кэрсон О'Нил. Чуть обернувшись, его невестка улыбнулась в ответ. Кэрсон увидел, что ямочки на ее щеках стали глубже. Обычно эти ямочки не привлекали его внимания. Погруженный, в свою работу, Кэрсон в последнее время вообще замечал очень мало. Но после смерти брата у него появился почти неосознанный интерес к великому множеству вещей, которые касались Лори О'Нил. В отличие от брата, Кэрсон по своей натуре был ответственным человеком. И это вовсе не означало, что ему нравилось делать все то, что приходилось. Но он считал эти дела своей обязанностью. Так, после смерти отца он заботился о матери. И всегда опекал младшего брата. Или пытался опекать. Также он упорно трудился здесь, в качестве директора Детского центра Святой Августины, принимавшего столь многих детей и имевшего от этого столь малую прибыль, но все еще собиравшего деньги и остававшегося на плаву благодаря нечеловеческим усилиям Кэрсона. Кэрсон поймал баскетбольный мяч и перекинул его мальчишке, едва достававшему ему до груди. Парнишка усмехнулся и убежал прочь с пойманной добычей. Как обычно, это была игра на выбывание. У Кэрсона не было недостатка в работе. Когда умер отец, мать оказалась не в состоянии заниматься делами, и в свои пятнадцать лет, Кэрсон стал главой семьи. Это было не так уж легко. Курт рос шалопаем, хотя и необыкновенно очаровательным. Кэрсон любил брата и пытался сделать все, чтобы поставить его на ноги. Он стремился быть рядом с ним, оказывать ему поддержку и материальную помощь всякий раз, когда представлялся случай. А случай представлялся, как показывало время, не так уж редко. Однако, несмотря на все усилия б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Шейла улыбнулась Лори: — Не так ли, дорогая?

Лори почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она едва кивнула в ответ.

— Зависит… от… ваших… представлений… о… правильном.

Шейла посмотрела на нее понимающе. У нее самой было двое детей, и она знала о родовых болях не только как доктор. Она глубоко вздохнула, от всей души переживая за Лори.

— Итак, готова?

Лори хотела сказать, что она совсем не готова, но тут почувствовала необходимость снова тужиться, и уже ни о чем другом думать не могла. Она издала негромкий звук, который должен был означать согласие.

В этот момент Кэрсон опять приподнял ее. Перебрав по памяти имена всех святых, которые ей были известны, Лори закрыла глаза и снова начала тужиться.

Сколько же в ней силы, не мог надивиться Кэрсон. Его бы такая боль уже давно изнурила.

— Продолжай, Лори. Давай, еще немного.

Лори поняла, что Кэрсон наклонил голову и выкрикивает ей в ухо слова поддержки. Она с трудом понимала, где она, то, забываясь, то, тяжело тужась, и ей казалось, что она не выдержит этого.

И вдруг Лори услышала… тоненький крик.

Разве это она? Разве она издает эти звуки?

Нет, осознала Лори, крик издавал кто-то еще. Ее ребенок.

Ее ребенок!

Лори с трудом открыла глаза и как будто вышла из глубокого, тягостного транса.

— Ребенок? — Чтобы произнести это слово, потребовались все ее оставшиеся силы.

— Ребенок, — подтвердила Шейла удовлетворенно. — У вас прелестная девочка с десятью пальчиками на руках и ногах. — Она смотрела на Лори, улыбаясь.

Нянечка, появившаяся в палате несколько минут назад, взяла младенца и укутала в белоснежную простыню. Детский крик продолжался, а огромные глаза дочери смотрели по сторонам, как будто она была так же рада быть здесь, как Лори была рада ее видеть.

— Вы хотите взять малышку на руки? — Вопрос Шейлы, обращенный к Кэрсону, обескуражил его.

Он собрался, было сказать «нет», ведь радость первого общения с ребенком принадлежит Лори. Но хватило одного взгляда на младенца, который покоился сейчас на огромной груди нянечки, — и он почувствовал нежную влюбленность.

Кэрсон глазами спросил разрешения у Лори. Она как будто поняла, о чем он ее спрашивал, и кивнула головой в знак согласия.

— Да, — прошептал он.

Нянечка передала ему ребенка. Все встали вокруг.

Младенец был таким легким, как будто он был ничто. И в то же время, будто он был все.

Кэрсон и не догадывался о том, что это может произойти так быстро, что любовь заполнит каждую клеточку его тела мистическим светом. Но все было именно так. Огромное чувство захватило его, наполнило его — и изменило его. И весь этот переворот учинило крошечное существо, которое он бережно прижимал к груди.

— Она красивая, — проговорил Кэрсон. — И похожа на тебя, — он посмотрел на Лори, — это дар Божий.