Только что? Конечно, не то чувство, о котором она мечтала. Все возвышенные эмоции Кэрсона О'Нила были связаны с рождением девочки. Ничего другого не могло быть.
Пытаясь скрыть свою неуверенность, Лори использовала его же методы.
— Вообще-то я обучала женщин, как пеленать ребенка.
У нее были книжные знания, а у Кэрсона имелся реальный опыт.
— Куклу, — сказал он, — ты обучала их пеленать куклу. В жизни все не так. — Во-первых, с ребенком больше проблем, чем с куклой, подумал он, вспоминая о первых днях после рождения Сэнди. Он никогда не афишировал свое умение менять подгузники ребенку. Эти навыки шли вразрез с тем имиджем, который он для себя создал. С имиджем недоступного, сурового человека.
Она попыталась представить, как Кэрсон стоит с детской присыпкой в одной руке и грязными пеленками — в другой.
— И ты знаешь, как это происходит в реальности?
Выражение его лица не изменилось.
— Разве у меня нет дочери?
— Ты менял подгузники Сэнди?
Он с трудом сдерживал раздражение.
— Я что, говорю на иностранном языке?
— Почти. — Она знала, что Кэрсон не доверил бы, кому попало такую информацию о себе, и была и правда удивлена тем, что он выбрал ее. Это тронуло ее до глубины души. — Я просто не могу тебя представить с пеленками, вот и все. — Ее голос стал более серьезным и вдумчивым. — Наверное, я действительно знаю тебя не настолько хорошо.
Ему никогда не хотелось быть полностью открытым. У открытых людей не бывает уединения, а оно играло для него существенную роль.
— Ты очень многого не знаешь про меня.
— Пожалуй, — пролепетала Лори. Но очень хочу узнать, сказала она про себя. Почти что мечтаю.
* * *
Дверь была открыта, но Кэрсон все равно в нее постучался. Он не мог так просто войти. Все-таки это была ее спальня.
Когда Лори подняла голову, он сказал ей:
— Я думаю, что ребенок проголодался.
Уступив просьбе Кэрсона, Лори легла отдохнуть, на несколько минут. Пока этого не сделала, она не чувствовала, как сильно устала: первый день выдался очень тяжелым.
С тех пор прошло тридцать минут.
Лори села на кровати и пригладила волосы. Она чувствовала себя виновной из-за полного отсутствия желания делать что-либо. Это была ее дочка, а последние полчаса о ней заботился только Кэрсон.
Все еще стоя в дверях, Кэрсон повторил:
— Ребенку пора есть.
Да, нужно покормить Эмму. Лори улыбнулась, поднимаясь с кровати. Как много Кэрсон знает о детях! Он все время что-то делал, как только они приехали домой…
Осознает ли Кэрсон то, какое оказывает на нее действие? Может быть, это его испугает, если он обо всем узнает?
— Я сейчас подойду.
— В этом нет необходимости. — Он вошел в комнату вместе с Эммой. — Я сам принес Мухаммеда к горе.
Она засмеялась, расстегивая верхнюю пуговицу своей блузки.






