ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как быть, если любимый не решается произнести нужные слова? Что его удерживает — сомнение в своих чувствах, бывшее родство, а может быть, неверие в женскую преданность или природная сдержанность? Лори... Мужская душа Мария Феррарелла ГЛАВА ПЕРВАЯ — Должно быть, ты устала, — сказал Кэрсон О'Нил. Чуть обернувшись, его невестка улыбнулась в ответ. Кэрсон увидел, что ямочки на ее щеках стали глубже. Обычно эти ямочки не привлекали его внимания. Погруженный, в свою работу, Кэрсон в последнее время вообще замечал очень мало. Но после смерти брата у него появился почти неосознанный интерес к великому множеству вещей, которые касались Лори О'Нил. В отличие от брата, Кэрсон по своей натуре был ответственным человеком. И это вовсе не означало, что ему нравилось делать все то, что приходилось. Но он считал эти дела своей обязанностью. Так, после смерти отца он заботился о матери. И всегда опекал младшего брата. Или пытался опекать. Также он упорно трудился здесь, в качестве директора Детского центра Святой Августины, принимавшего столь многих детей и имевшего от этого столь малую прибыль, но все еще собиравшего деньги и остававшегося на плаву благодаря нечеловеческим усилиям Кэрсона. Кэрсон поймал баскетбольный мяч и перекинул его мальчишке, едва достававшему ему до груди. Парнишка усмехнулся и убежал прочь с пойманной добычей. Как обычно, это была игра на выбывание. У Кэрсона не было недостатка в работе. Когда умер отец, мать оказалась не в состоянии заниматься делами, и в свои пятнадцать лет, Кэрсон стал главой семьи. Это было не так уж легко. Курт рос шалопаем, хотя и необыкновенно очаровательным. Кэрсон любил брата и пытался сделать все, чтобы поставить его на ноги. Он стремился быть рядом с ним, оказывать ему поддержку и материальную помощь всякий раз, когда представлялся случай. А случай представлялся, как показывало время, не так уж редко. Однако, несмотря на все усилия б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эмма спала в другой комнате, и ей тоже надо бы лечь, но она не могла. Не могла уснуть несколько ночей подряд.

Во всем был виноват Кэрсон.

Они не виделись неделю. С того дня, когда у них произошла встреча со спонсором. На работе они стали чужими. Так Кэрсон начал к ней относиться — вежливо, отстраненно. Как будто их отношения не прошли тот рубеж, когда люди становятся дороже и ближе друг другу.

Это сводило ее с ума.

У Лори не укладывалось в голове, как разбить тот стеклянный колпак, в котором спрятался Кэрсон. Она могла его видеть, но не могла к нему прикоснуться. Даже вызвать его улыбку. Почему?

Расстроенная, она спустилась по лестнице на кухню. Может быть, ее согреет горячее молоко, хотя сильно надеяться на это не стоит.

Достав пакет, Лори налила молоко в стакан и поставила его в микроволновку.

Неужели Кэрсон считает, что они зашли слишком далеко? Может быть, в тот вечер, когда он отвез ее домой после встречи со спонсором, они чересчур много сказали друг другу? Или он неожиданно замкнулся потому, что не хочет рисковать?

Микроволновая печь зазвенела, и она открыла дверцу. Немного молока выплеснулось наружу. Она вытерла его губкой и вздохнула.

Черт возьми, почему, если она готова пойти на это, то он — нет? Люди постоянно искушают судьбу. Риск — покидать дом каждое утро, риск — переходить улицу. Некоторые люди никогда не рискуют. Но большинство делают это. Почему же Кэрсон не может попробовать?

Приключения должны случаться. Но только если решишься на них. Кэрсон должен попытаться.

Лори отпила молока и обожгла себе язык. С отвращением вылила оставшееся молоко в раковину.

Он даже не пытался. А она устала, работать за обоих. Такие подвиги ей не нравились, они причиняли ей боль.

Лори сжала губы. Пора все изменить. Она сделала все, что могла, и теперь у нее осталось только одно средство.

Она не хотела этого делать, но Кэрсон не оставил ей выбора. Она должна рискнуть всем.

И, может быть, остаться ни с чем.

Но другого выхода не было.

* * *

Кэрсон сидел на балконе, наблюдая за луной, то же самое делала и Лори, хотя он об этом не знал. Их одинаково мучила бессонница.

Он так изматывал себя работой, что, казалось, мог заснуть, забыв обо всем, кроме своей усталости.

Но это было не так. Кэрсон мучился не только от утомления. Он думал о Лори. Его мучили желания. С каждым днем его муки возрастали, желание становилось все сильнее, и он не знал, что теперь делать.

Это пугало его.

Кэрсон был не из тех, кто легко пугался. Он считал себя человеком, встречающим все жизненные трудности без колебаний. Так оно и было. До сих пор.

Но это чувство было совсем другое. Он рисковал не своим телом, но своим сердцем, и оно подсказывало ему, что в этой ситуации не обойтись без борьбы с самим собой.

Даже здесь, он уступал решительной Лори.

Это совсем не смешно.