ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как быть, если любимый не решается произнести нужные слова? Что его удерживает — сомнение в своих чувствах, бывшее родство, а может быть, неверие в женскую преданность или природная сдержанность? Лори... Мужская душа Мария Феррарелла ГЛАВА ПЕРВАЯ — Должно быть, ты устала, — сказал Кэрсон О'Нил. Чуть обернувшись, его невестка улыбнулась в ответ. Кэрсон увидел, что ямочки на ее щеках стали глубже. Обычно эти ямочки не привлекали его внимания. Погруженный, в свою работу, Кэрсон в последнее время вообще замечал очень мало. Но после смерти брата у него появился почти неосознанный интерес к великому множеству вещей, которые касались Лори О'Нил. В отличие от брата, Кэрсон по своей натуре был ответственным человеком. И это вовсе не означало, что ему нравилось делать все то, что приходилось. Но он считал эти дела своей обязанностью. Так, после смерти отца он заботился о матери. И всегда опекал младшего брата. Или пытался опекать. Также он упорно трудился здесь, в качестве директора Детского центра Святой Августины, принимавшего столь многих детей и имевшего от этого столь малую прибыль, но все еще собиравшего деньги и остававшегося на плаву благодаря нечеловеческим усилиям Кэрсона. Кэрсон поймал баскетбольный мяч и перекинул его мальчишке, едва достававшему ему до груди. Парнишка усмехнулся и убежал прочь с пойманной добычей. Как обычно, это была игра на выбывание. У Кэрсона не было недостатка в работе. Когда умер отец, мать оказалась не в состоянии заниматься делами, и в свои пятнадцать лет, Кэрсон стал главой семьи. Это было не так уж легко. Курт рос шалопаем, хотя и необыкновенно очаровательным. Кэрсон любил брата и пытался сделать все, чтобы поставить его на ноги. Он стремился быть рядом с ним, оказывать ему поддержку и материальную помощь всякий раз, когда представлялся случай. А случай представлялся, как показывало время, не так уж редко. Однако, несмотря на все усилия б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Между ними повисла тишина. Лори вздохнула.

— Ну, ты еще знаешь, как раздуть ветер в парусах.

Он хотел ее обнять, прижать к себе, но вдруг испугался. Испугался, что слишком поздно. Он так и стоял, держа ее за плечи и ожидая помощи.

— Я не хочу снова плыть по течению, Лори. Решил было, повернуть назад, ради нас обоих. Но я не могу. — Неожиданно поняв, что по-прежнему удерживает ее на месте, он беспомощно опустил руки. — Ничего не ладится без тебя. Все валится из рук.

Она боялась даже дышать.

— Так о чем ты говоришь?

Кэрсон почувствовал себя конченым человеком, все еще пытающимся найти выход.

— О тебе.

Лори не хотела облегчать ему задачу. Она делала это раньше, но если есть что-нибудь между ними, теперь настал его черед, высказать, свое чувство.

— А-ах, я жду. Произнеси нужные слова. Я должна их услышать, Кэрсон.

Он не был к этому готов, и она знала об этом. Его красноречие начиналось и заканчивалось в залах судов, да и их он уже давно не посещал.

— Ты и так знаешь их.

Лори покачала головой.

— Не имеет значения, знаю я, или не знаю. Я должна услышать, чтобы быть уверенной, что не придумываю их.

Темные глаза Кэрсона, вперились в нее, безмолвно прося о помощи, о понимании.

— Ты уже знаешь, что в моем сердце.

Может быть, она ошибалась и он переживает ее бегство только потому, что привык к ее присутствию? Если он не скажет ей этого сейчас, то никогда не справится с задачей.

— Как я могу знать, что творится в твоем сердце? — спросила она. — Некоторое время назад ты сам не понимал, что с твоим сердцем. Я должна услышать эти слова, Кэрсон.

Кэрсон набрал воздуха в грудь, словно цепляясь за обрыв.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Склонив к нему голову, она обратилась в слух. Голос Кэрсона звучал почти как эхо.

— Скажи снова!

Напряжение вдруг исчезло. Легкая улыбка играла у нее на губах. Он посмотрел в сторону лестницы.

— Я разбужу ребенка.

Лори сделала шаг к нему. Может, все, наконец получится.

— Это стоит того.

Кэрсон обнял ее.

— Я люблю тебя. — Он ждал. Лори молчала. — Ты не хочешь мне ничего сказать?

Лори повернула к нему лицо, ее глаза сияли.

— Для этого нужно время.

Он коротко рассмеялся. Теперь она ему отплачивала. Кэрсон не винил ее в этом.

— Ну, так как?

Она не могла сдержать улыбку.

— Ты уже все знаешь.

Это должно было случиться, подумал Кэрсон.

— Я должен услышать эти слова.

— Да, — ответила она мягко, — ты должен. Мы должны все услышать и все сказать друг другу. — Она понимала: впереди ее ждет ухабистая дорога, но все будет хорошо. — Я люблю тебя, Кэрсон О'Нил, люблю тебя, несмотря на тот факт, что ты, возможно, упрямейший человек на этой земле. — Она подняла руки и положила их ему на грудь. — Люблю тебя за твое великодушное сердце, люблю за то, что ты лучше всех в мире целуешься.

Она заставила его рассмеяться.