ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брокер, хобби которого разведение улиток. Мальчик увлеченныйчерепахой, которую его матьпринесла домой. Женщина посещающая психоаналитика для решения семейных проблем. Молодая гувернантка, которая х... Рассказы Когда в Мобиле стояла флотилия… (When the Fleet Was in at Mobile) Держа в руке бутылку хлороформа, Джеральдина пристально посмотрела на мужа, спящего на задней веранде. Слышалось его глубокое прерывистое дыхание. Он всегда так дышал, когда спал без просыпа до самого полудня, а ложился на рассвете. Она никогда не могла придумать способа разбудить его ранним утром, если он пил всю ночь. Сейчас определенно настало время его разбудить. В одних шелковых чулках, она подбежала к ящику с тряпьем, стоявшему под кухонным шкафом. Оторвав от ветхого полотенца два куска, большой и поменьше, она сложила большой вчетверо и, немного подумав, намочила его в раковине. Ей не понравилось, что у нее внезапно затряслись руки. С помощью пояска от только что проглаженного и отложенного в сторону платья она примотала тряпку к лицу, плотно закрыв ею нос и рот. Затем достала из ящика с инструментами молоток на тот случай, если он ей понадобится, и вышла на веранду. Придвинув стул к кровати, она уселась на него, откупорила бутылку с хлороформом и смочила маленькую тряпку. Сначала она подержала тряпку над его грудью, затем медленно поднесла к носу. Кларк даже не пошевелился. Она решила, что все-таки это как-то действует на него, поскольку сама она чувствовала сладковато-тошнотворный запах. Так пахли погребальные цветы, так пахла сама смерть. Позади она услышала ворчание Рыжика: он всегда издавал такие звуки, зевая, поворачиваясь и ложась на холодную землю за домом. В голове промелькнула мысль: все считали, что хлороформ предназначался для Рыжика, а он лежит себе и спит, живой и невредимый, как и все четырнадцать лет. Кларк приподнял и снова опустил голову, как будто соглашаясь с ней. Ее рук

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гостиницу, конечно, отстроили заново и, как сказали Меррику, придали ей прежний вид. Но он не верил, что можно все восстановить. Наверняка что-то изменилось (планировка, например). Да и невозможно вернуть каждый камень, каждое дерево на свое место. Но даже если предположить, что гостиница осталась такой же, Меррик и тогда не пошел бы туда. Он понимал: память за четверть века исказила и приукрасила все, о чем он помнил, и встреча с реальностью только разочарует его, окажется ненужной и болезненной.

Меррик плотно пообедал, затем в кафе на центральной площади выпил кофе с рюмкой бренди. И около пяти они продолжили путь.

Следующим местом, где они остановились, был Позитано — небольшой городок. Был вечер, и огромный оранжевый диск солнца уже опускался в море за лиловым горбом Капри. Меррику казалось, будто он слышит, как солнце шипит, касаясь воды. Но это шумели волны, плескаясь внизу о скалы. Хотя Позитано действительно уютно расположился в изгибе гор — дома громоздились друг на друга, точно скамьи гигантского амфитеатра, сценой для которого служило раскинувшееся напротив море, — Меррик нашел его не более привлекательным, чем любой из полудюжины городков и селений, которые он повидал до этого. Тем не менее Меррик объявил шоферу, что переночует здесь. Шофер был несколько удивлен, потому что до этого Меррик сказал ему, будто направляется в Неаполь или в Рим. Но Меррик объявил, что заплатит, как если бы они доехали до Рима, и это удовлетворило шофера.

— Я знаю, где здесь лучшая гостиница. Хотите, отвезу вас туда?

Меррику не хотелось принимать решение сразу.

— Нет, проедем сначала по городу.

Дорога огибала городок, проходя над верхним ярусом амфитеатра. В самом городке не было дорог, только лестница и спускающиеся тропинки.

— Может, сюда? — спросил Меррик, указывая на гостиницу слева. Черная кованая вывеска на белом фасаде гласила:

«Отель „Орланда“».

— Как скажете. — Водитель вырулил на стоянку перед гостиницей.

Из дверей вышел посыльный.

Возможно, гостиница была без претензий, но выглядела дорогой, и Меррик рассчитывал, что, по крайней мере, она будет чистой, а обслуживание — хорошим. Меррик расплатился с водителем и дал ему чаевые.

В номере Меррик разделся и принял горячую ванну. Затем надел халат и заказал в номер полбутылки шампанского. Выпив шампанского, он заставил себя написать открытки в Нью-Йорк сестре и племяннице — обе беспокоились о нем. Обеим он написал одно и то же:

«Провожу приятно время, отдыхаю, как и было предписано. Скоро навещу в Мюнхене Денизов. Надеюсь, у вас все в порядке. Обо мне не беспокойтесь. С любовью — Чарльз».

Доктора советовали ему отдыхать днем два часа в постели. Меррик следовал их предписаниям до Палермо, но последние три дня перестал.