ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

О чем может мечтать мужчина? О богатстве, успехе, красавице жене, вслед которой поворачиваются головы всех мужчин? Да, считает герой. Но встреча с дерзкой незнакомкой, произошедшая при необычных обсто... Тихая гавань Бетти Монт Мальчику было больно. Больно так, что временами он задыхался. Шофер вез его по пустынному шоссе, сочувственно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы это был ушиб, он бы приложил лед, чем-то смазал и забинтовал порезы. Но боль, которую испытывало это маленькое, бледное, темноволосое существо, исцелить было нельзя. В одночасье рухнул весь его привычный мир, рассыпался тот теплый уютный кокон, который создавала вокруг него мать. А видит Бог, сделать это в роскошном холодном доме под бесцветным, невыразительным взглядом отца было крайне трудно. Видимо, устав от борьбы и придя к выводу о ее тщетности, она и решилась на столь отчаянный шаг. Был ли это порыв, о котором она тут же пожалела, или продуманное решение, никто не знал. Конечно, Бог ей судья, но шоферу до слез было жаль мальчика. Лучше бы она взяла его с собой! Он свернул с основной дороги, и вскоре они подъехали к двухэтажному коттеджу, окруженному безукоризненно ухоженным парком. Мисс Милдред, как и ее брат, была педантична, рассудительна и холодна. И не такое место требовалось мальчику, чтобы успокоиться и отойти душой после перенесенного удара. Но решал, разумеется, отец, который на время всяческих судебных дрязг отправил сына к сестре. Обычно живой и подвижный, мальчик вяло выбрался из машины, и шофер обратил внимание, до чего он похож на отца. Никто не поспешил им навстречу, и шофер, положив руку на плечо мальчику, легонько подтолкнул вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, к ногам были привязаны пудовые гири. Он не поднимал глаз от гравия дорожки. Что еще мог увидеть он в этом мире, который потерял для него запахи и краски? Милая, добрая, нежная мама, которая была средот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не за то плачу секретарям, чтобы самому отвечать на телефонные звонки. Скоро вы потребуете, чтобы и письма я печатал сам!

— Вы не умеете печатать, мистер Хейз.

Лоренс наконец поднял на нее взгляд прищуренных ледяных глаз.

— Вы пытаетесь шутить, миссис Райан? Или это сарказм?

— Нет, простая констатация факта, — с невинным выражением лица ответила она и немного помедлила у стола, словно желая сказать что-то еще.

— Ну?

— Некая мисс Селлерс, сэр, просит соединить ее с вами.

Он нахмурился.

— Селлерс? — Фамилия была ему знакома, но, только вспомнив предыдущий звонок, он понял, где ее слышал. — Мэй Селлерс?

В глазах миссис Райан, как показалось Лоренсу, засветилась таинственная, почти заговорщицкая улыбка.

— Да, сэр, именно Мэй Селлерс. Вы ответите?

Он свирепо взглянул на нее.

— Вы ее знаете?

— Я? — Миссис Райан, казалось, застали врасплох. — Нет, мистер Хейз. Я думала, ее знаете вы. — Таинственная улыбка растаяла.

— Представьте себе — нет. Кто она такая?

— Понятия не имею. Я не спрашивала, мне показалось, это личный звонок.

— И что же навело вас на эту мысль?

— Мисс Селлерс.

— Ах вот как? Да, действительно, я имел с ней личную беседу… в ваше отсутствие. Но именно тогда я и услышал это имя впервые.

— Так вас соединить?

— Конечно нет. Выясните, что ей нужно, и займитесь этим сами.

— Да, сэр. — Миссис Райан удалилась.

Не отрываясь от работы, Лоренс потягивал отлично приготовленный кофе из тонкой фарфоровой чашки с синим узором и золотым ободком по краю. Чашка была из сервиза, также раньше принадлежавшего отцу. Все чашки и блюдца до сих пор были в целости и сохранности и стояли, когда ими не пользовались, в застекленном шкафчике. Банковские служащие прикасались к сервизу с особой осторожностью, зная, как много он значит для Лоренса Хейза. Это был один из символов непоколебимости банка, память об умерших отце и деде.

Лоренс всегда выпивал две чашки и съедал маленький бисквит из плоской серебряной коробки. Он был человеком привычек, очень рано привитых ему отцом — страстным поборником дисциплины, который готовил своего единственного сына к тому, чтобы тот взял на себя управление семейным предприятием, следуя тем же принципам, которые заложил в основу его деятельности Ник Хейз семьдесят лет назад.

Банк был расположен на левом берегу Уилламетт. Из окна кабинета открывался прекрасный вид на реку и захватывающую панораму Берегового хребта. Впрочем, Лоренс Хейз редко смотрел в окно, а если случайно и делал это, то едва ли замечал открывавшееся перед ним великолепие. Он вообще редко поднимал голову от лежавших на столе бумаг — разве что когда разговаривал с кем-либо или собирался покинуть кабинет. Он всегда уже восседал на своем рабочем месте к тому времени, когда приходила секретарша.