ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

О чем может мечтать мужчина? О богатстве, успехе, красавице жене, вслед которой поворачиваются головы всех мужчин? Да, считает герой. Но встреча с дерзкой незнакомкой, произошедшая при необычных обсто... Тихая гавань Бетти Монт Мальчику было больно. Больно так, что временами он задыхался. Шофер вез его по пустынному шоссе, сочувственно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы это был ушиб, он бы приложил лед, чем-то смазал и забинтовал порезы. Но боль, которую испытывало это маленькое, бледное, темноволосое существо, исцелить было нельзя. В одночасье рухнул весь его привычный мир, рассыпался тот теплый уютный кокон, который создавала вокруг него мать. А видит Бог, сделать это в роскошном холодном доме под бесцветным, невыразительным взглядом отца было крайне трудно. Видимо, устав от борьбы и придя к выводу о ее тщетности, она и решилась на столь отчаянный шаг. Был ли это порыв, о котором она тут же пожалела, или продуманное решение, никто не знал. Конечно, Бог ей судья, но шоферу до слез было жаль мальчика. Лучше бы она взяла его с собой! Он свернул с основной дороги, и вскоре они подъехали к двухэтажному коттеджу, окруженному безукоризненно ухоженным парком. Мисс Милдред, как и ее брат, была педантична, рассудительна и холодна. И не такое место требовалось мальчику, чтобы успокоиться и отойти душой после перенесенного удара. Но решал, разумеется, отец, который на время всяческих судебных дрязг отправил сына к сестре. Обычно живой и подвижный, мальчик вяло выбрался из машины, и шофер обратил внимание, до чего он похож на отца. Никто не поспешил им навстречу, и шофер, положив руку на плечо мальчику, легонько подтолкнул вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, к ногам были привязаны пудовые гири. Он не поднимал глаз от гравия дорожки. Что еще мог увидеть он в этом мире, который потерял для него запахи и краски? Милая, добрая, нежная мама, которая была средот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы только Мэй не стала свидетелем сцены в гостиной! Имела ли она для нее какое-то значение? Задела ли ее? Почему она так внезапно исчезла?

Лоренс стоял на подъездной дорожке, охваченный тревогой, злостью, раздражением и мечтая только об одном — понять, что творится в головах у этих женщин. Он должен как можно скорее поговорить с Мэй. Она наверняка поехала в больницу — нужно перехватить ее там и заставить выслушать, заставить понять, что Ванесса ничего для него не значит.

Он бросился к дому, чтобы попросить Скотта немедленно отвезти его в больницу. И в этот самый момент в дверях появилась Ванесса. Волосы и макияж снова были в безупречном порядке. Никто и на мгновение не заподозрил бы, что она может утратить контроль над собой. Глаза, как обычно, обдавали арктическим холодом, голова была высоко поднята, а лицо выражало ледяное презрение.

Она прошла мимо, не замедлив шага, хотя Лоренс почти физически ощутил излучаемую ею ненависть, и направилась к своему «мустангу». С тигриным ревом машина сорвалась с места и скрылась за углом.

На пороге возник Скотт.

— Значит, она уехала, — сказал он с нескрываемым удовлетворением. — И скатертью дорога.

Лоренс не мог с ним не согласиться, но и не мог позволить высказывать личные замечания в адрес его друзей и клиентов.

— Держите свое мнение при себе, Скотт, — сказал он без особой, правда, горячности.

— Ну что вы, конечно, сэр, — заверил его Скотт, округлив глаза и изображая невинность.

— Хмм, — недоверчиво протянул Лоренс. Затем взглянул на часы и сказал: — Поспешим, мне нужно как можно скорее попасть в больницу.

Мэй может зайти к его матери ненадолго, а он обязательно должен застать ее там. Гнаться за ней до ее дома не имело смысла: там наверняка будет слишком большая аудитория для того, что он собирался сказать. В «Тихой гавани» и двух минут нельзя провести без того, чтобы кто-то не вошел и не принял участия в разговоре. Слово «уединение» для обитателей этого дома ничего не значило.

Поездка по запруженным в час пик улицам заняла у них не меньше получаса. К тому времени, когда Скотт подъехал к больнице, Лоренс уже сидел как на иголках.

Он пронесся по коридорам в отделение, и сердце его упало, когда, распахнув дверь палаты, увидел, что мать одна. Она полулежала, опираясь на подушки, и слушала радио в наушниках, которые немедленно сняла, увидев сына. Ее бледное, изможденное лицо озарилось теплой улыбкой.

— Лоренс! Мне говорили, что ты приходил, когда я спала. Я боялась, что сегодня у тебя уже не будет времени меня навестить.

— Я нашел время. Хотел удостовериться, что с вами все в порядке. Как вы себя чувствуете?

Он склонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и ощутил легкий знакомый аромат, который помнил с детства.