Брэдли прокрутил в голове свой разговор с Джейкобом Готорном. Он видел собственными глазами, что это за человек. Он понял, что если ничего не поменяет в своей жизни, то в конечном итоге станет таким же холодным и бессердечным, как Джейкоб Готорн.
Тщательно подбирая слова, он начал:
— Я знаю, что у тебя нет оснований мне верить, но я уже не тот человек, каким был в день нашей первой встречи. Более того, я не хочу быть тем человеком.
— Саймон, — мягко произнесла она, качая головой.
— Позволь мне закончить. — Глубоко вдохнув, он продолжил: — Есть много вещей, которые я хочу тебе сказать, но, боюсь, больше не имею на это права. Поэтому у меня остался только один способ доказать тебе, что я не такой, как твой отец. Я тебя отпускаю.
— Что?
— Черт побери. — Издав резкий смешок, он запустил пальцы в волосы. — Так будет правильнее всего. — Он заглянул ей в глаза. — Мы оба знаем, что я готов заботиться о Натане. Я найму для него лучшую няню, и ты сможешь вернуться домой. Это все, что я могу для тебя сделать.
Туле показалось, что мир пошатнулся на своей оси. Ей было больно узнать, что мужчина, которого она полюбила всем сердцем, спал с ней только для того, чтобы отомстить ее отцу, причинившему зло его семье. Что все ее надежды и мечты рассеялись как дым.
Теперь он гонит ее от себя и от Натана и говорит, что делает это для ее блага.
Боль заполнила черную пустоту в груди, где когда-то было сердце. Обиженная, униженная и уставшая от того, что ее предают самые близкие люди, Тула тяжело вздохнула.
— Неужели ты не видишь, Саймон? — печально прошептала она. — Даже сейчас ты ведешь себя как мой отец.
— Нет… — начал он, но она перебила его, не желая слушать больше никаких объяснений.
— Ты отпускаешь меня не ради меня, а ради самого себя. Ради успокоения своей совести. Чтобы убедить себя в том, что ты лучше моего отца.
— Тула, это не…
— Что, если я не хочу уходить? — спросила она, пристально глядя на него. — Что тогда?
Разумеется, у него не было ответа. Но это уже не имело значения, потому что Тула его не ждала. Уже слишком поздно. Она должна вернуться домой и попытаться собрать воедино осколки своей жизни.
— Натан сейчас спит, — мягко сказала она. — Я уеду прямо сейчас, пока он не проснулся. Боюсь, что у меня не хватит духу с ним попрощаться.
— Черт побери, Тула, позволь мне хотя бы…
— Ты все сделал, — перебила она его, повернувшись лицом к лестнице. — Пусть твой нотариус со мной свяжется. Я подпишу все необходимые бумаги, чтобы передать тебе право опеки над Натаном. И, Саймон, — добавила она, — пообещай мне, что будешь любить его за нас двоих.
Следующие несколько дней Саймон жил как в аду. Он не мог сосредоточиться на работе. Ему вдруг стали безразличны цены на акции компании и новые предложения его деловых партнеров.






