ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все в жизни светлой феи Аделаиды не так! Родственники поголовно некроманты. Лучший друг – параноик. Жених фиктивный. Да еще и свалил на целый год этот мерзкий темный, не оставив никакой информации... Пять разбитых сердец Ева Геннадьевна Никольская Из дневника того самого менестреля, которому Дин Эльт-Ма-Грэниус [1] поручил составление упомянутого ниже письма Четыре года назад глава известной в волшебной стране семьи некромантов решил выдать замуж свою единственную дочь Аделаиду Ванн [2] Грэниус. Нанял именитого менестреля для составления письма, подготовил список женихов, подходящих по родословной, благосостоянию и направленности дара, после чего всем им разослал предложение заключить брачный союз с его наследницей. И желающие, как водится, откликнулись. Да вот незадача: девчонка от свадьбы отказалась, из дома к бабушке сбежала, Академию светлого искусства, вопреки запрету отца, закончила, а потом и вовсе самостоятельную жизнь начала – купила дом да практику цветочной феи открыла. А письма… Что письма? Просто «ласточки», разлетевшиеся в разные уголки мира и осевшие в руках магов… исключительно темных магов с подтвержденной степенью магистра! [3] И когда только успел достать… а главное, откуда? – Уймись, Эмиль! – попросила она. – Никто не покушается на твою жизнь. Разве что потолок, но тут еще надо выяснить, кто из вас на кого первым напал. – Уголки ее губ чуть поднялись, а черные глаза лукаво сверкнули. – Будь добр, заплати за проезд – мы приехали! – Не Эмиль, а Эмо! Э-мо! – прошипел приятель, спрятал оружие и выскочил наружу. Сквозь распахнувшуюся дверцу пахнуло жарким ветром. Фея выглянула на улицу, постояла немного на лесенке, потом решительно спустилась вниз на твердую поверхность мощеной дорожки. Бережно прижав к себе игрушечного котенка, девушка направилась к воротам постоялого двора. Городок, в который они прибыли, выглядел непривычно и действовал на Адель угне

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слишком много лет прошло, да и два покушения могли оставить свой след в магическом рисунке нити. Но, когда возникла безвыходная ситуация, все-таки попробовал его активировать и… вуаля! Он в игре. А еще здесь вся честная компания с его непоседливой невестой во главе. И тут маг увидел Трикки… То, что мужчина впечатлился его поведением, – это мягко сказано. Бывшему другу, пусть и несколько спятившему, Нир был готов уступить Тритэру, прекрасно зная, что это обрадовало бы сестренку, а шут с энтузиазмом кинулся б перевоспитывать нового «кормильца». Но доверить близких ополоумевшему хомяку? Вот уж вряд ли!

Больше всего в рассказе жениха фею удивила новость, что на самом деле ни ей, ни ее друзьям ничего не угрожало. Несмотря на то что кольцо Некроса заработало, главным на территории Тритэры оставался Двуликий. Этот прожженный интриган просто развлекался, упиваясь представлением и эмоциями невольных актеров в разыгранной Трикки пьесе. А вот Нир, попав в игру, обладал рядом преимуществ, и разбить защиту, на которую полагался зверь, ему не составляло особого труда, так как статус запасного ключа автора был значительно выше перстня зверя. Эти откровения вызвали в Адель бурю негодования. Она сложила два плюс два и поняла, что Нир с такими возможностями вполне мог вытащить ее с любого из туров Тритэры, но не сделал этого. Впрочем, гнев феи быстро сменился на милость, стоило жениху объяснить, что во время проведения подпольной игры Твегги запирал иллюзорную реальность от любого вторжения. И Нир при всем своем желании не имел возможности помочь никому из участников. Единственное, на что он мог рассчитывать, – это содействие бестелесной сестры, которая по мере своих сил и возможностей передавала фее записки.

Когда Ада и ее спутник оказались в одной из комнат, скрытой за сценой амфитеатра, перед ними тоже открылась дверь. И никакой подсветки у нее не было. Тьма, гостившая по ту сторону проема, немного напугала фею, однако, доверившись своему спутнику, девушка смело шагнула через порог. И тут же в просторном холле вспыхнули яркие светильники, озарив до боли знакомый интерьер с трупом на люстре.

– Добро пожаловать в наш будущий замок! – сказал Нир, приобняв невесту за плечи.

– О не-э-эт, – простонала Ада, прижавшись к нему.

А на пне напротив дома лесника, в котором горели почти все окна, сидел юркнувший в один из переходов зверек. Его бусинки-глазки злобно поблескивали в темноте, а лысый хвост раздраженно постукивал по грубой коре. Хома болотный неотрывно наблюдал за крыльцом, на котором курил заспанный лесник, и на его мохнатой мордочке гостило совсем не звериное выражение.