ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пережив гибель собственной цивилизации и очнувшись через пять столетий от криогенного сна, группа добровольцев-исследователей оказывается в отброшенном далеко назад мире, балансирующем на грани гиб... Ведьма Дональд Маккуин Пролог В темноте штормовой ночи, разрываемой раскатами грома, мерцал единственный слабенький огонек. Нависающие валуны естественным амфитеатром закрывали его со стороны материка, направляя свет в сторону бушующего моря. Черной блестящей стеной вздымался прибой. Волны нескончаемой чередой набрасывались на берег и в призрачно-светлом сиянии разбивались об острые скалы. Над пламенем, спиной к морю, сидела старуха. Возле нее среди гладких камушков стояла серебряная чаша, немного позади виднелся треножник из человеческих костей. В верхней трети кости скреплялись, поддерживая золотой кубок, поверхность которого украшал выгравированный стилизованный осьминог. Неожиданно старуха запела. Звуки, подобно иглам, пронизывали рокот прибоя. Вознося песнопения, моля о завоеваниях и добыче, голос обещал выполнить все пожелания бога Сосолассы. Продолжая петь, старуха поднялась на ноги и обратилась лицом к морю. Порыв ветра отбросил капюшон, обнажив скрытую под ним голову. Подобно пене прибоя, на ветру в беспорядке забились длинные пряди седых волос. Гонимые ветром капли влаги оседали на грубых, изменившихся от времени чертах лица старухи. Ее темные, как у хорька, глаза злобно сощурились. Опущенные уголки тонких губ, прикрывавших крепкие белые зубы, вытянулись в тонкую дугу. Покрытое морщинами лицо напоминало карту путешествия, длившегося много десятилетий. Она была свидетелем начала, расцвета и конца многих жизней, словно время не властвовало над ней самой. На несгибающихся ногах старуха подошла к морю, держа серебряную чашу, зачерпнула воды и, вернувшись к кубку, вылила воду в него. Выровняв кубок, она потянула за тонкую золотую цепочку на шее и вытащила странный и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Барабаны Гэна призвали всадников отказаться от преследования сломленного противника и прийти на помощь сдающей позиции обороне.

Именно сейчас тренировка и умение поддерживать связь войск Гэна подвергались суровому испытанию. Воины Трех Территорий никогда не отступали по воле противника.

Гэн вспомнил своего отца — Вождя Войны. В традициях Людей Собаки был молниеносный маневр — ударить и тут же отступить, мгновенно повернуться и снова ударить. Хорошо обученная пехота могла поступать так же, хоть и не столь быстро.

Гром барабана Гэна царил над полем боя, заглушая звуки меньших барабанов его подразделений, пронзительные свистки и нескончаемые людские крики. Стаи Волков рвали толпу Ква. Нанеся молниеносный удар, они столь же быстро останавливались, а затем удирали. И каждый раз потрепанные Ква с победными криками бросались им вслед только для того, чтобы получить неожиданный удар с другой стороны, наносимый новой стаей.

И все же Ква пробивались вперед.

Гэн посмотрел на восток и юг. Эмсо со своими людьми, Леклерк и Бернхард были скованы. Несмотря на наносимый ими противнику урон, они не могли пробиться к основным силам.

Гэн Мондэрк был побежден.

Осознание этого пришло, когда Оланов оттеснили и разъяренные Ква бросились вверх по склону. Это потрясло Гэна так, будто некто, кого он уважал, прошептал ему в ухо что-то невыразимо непристойное. То, что он видел, приводило его ум в смятение.

Внезапно он потерял равновесие. Что-то заставило взмахнуть руками и податься на несколько шагов назад. С удивлением Гэн уставился на дрожащую окровавленную стрелу, застрявшую в его кольчуге. Кольчуга не позволила острию войти в тело. Издав глухое рычание, он выдернул и отбросил в сторону стрелу.

Смятение исчезло. Его заменило чувство освобождения, желание отдаться безумству боя. Одним прыжком он взлетел на боевого коня и кликнул своего громадного пса Шару. Отошли прочь тяжелая обязанность управлять боем, чувство скорби об убитых и искалеченных воинах, выполнявших его волю. Мурдат исчез. Человек, лошадь и собака налетели на противника подобно триединой смерти.

Простые воины — и свои, и враги — уклонялись от этого вихря разрушения. Лишь отдельные излишне храбрые Ква заступали путь этой троице. Мелькали в воздухе копыта коня со стальными подковами. Хрустели ломающиеся в челюстях Шары кости. Мурдат Гэна разил.

Уже в тылу сил Ква личная охрана вождя убила под Гэном коня. Пронзенный множеством стрел, негодующе визжа, конь врезался в плотные ряды врага, лягаясь и кусаясь в предсмертной ярости, разбрасывая воинов. Выброшенный из седла Гэн приземлился на ноги.

В нескольких шагах он увидел вождя Ква. На мгновение обе противостоящие силы будто исчезли. Существовали только две противоборствующие воли.