ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пережив гибель собственной цивилизации и очнувшись через пять столетий от криогенного сна, группа добровольцев-исследователей оказывается в отброшенном далеко назад мире, балансирующем на грани гиб... Ведьма Дональд Маккуин Пролог В темноте штормовой ночи, разрываемой раскатами грома, мерцал единственный слабенький огонек. Нависающие валуны естественным амфитеатром закрывали его со стороны материка, направляя свет в сторону бушующего моря. Черной блестящей стеной вздымался прибой. Волны нескончаемой чередой набрасывались на берег и в призрачно-светлом сиянии разбивались об острые скалы. Над пламенем, спиной к морю, сидела старуха. Возле нее среди гладких камушков стояла серебряная чаша, немного позади виднелся треножник из человеческих костей. В верхней трети кости скреплялись, поддерживая золотой кубок, поверхность которого украшал выгравированный стилизованный осьминог. Неожиданно старуха запела. Звуки, подобно иглам, пронизывали рокот прибоя. Вознося песнопения, моля о завоеваниях и добыче, голос обещал выполнить все пожелания бога Сосолассы. Продолжая петь, старуха поднялась на ноги и обратилась лицом к морю. Порыв ветра отбросил капюшон, обнажив скрытую под ним голову. Подобно пене прибоя, на ветру в беспорядке забились длинные пряди седых волос. Гонимые ветром капли влаги оседали на грубых, изменившихся от времени чертах лица старухи. Ее темные, как у хорька, глаза злобно сощурились. Опущенные уголки тонких губ, прикрывавших крепкие белые зубы, вытянулись в тонкую дугу. Покрытое морщинами лицо напоминало карту путешествия, длившегося много десятилетий. Она была свидетелем начала, расцвета и конца многих жизней, словно время не властвовало над ней самой. На несгибающихся ногах старуха подошла к морю, держа серебряную чашу, зачерпнула воды и, вернувшись к кубку, вылила воду в него. Выровняв кубок, она потянула за тонкую золотую цепочку на шее и вытащила странный и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раскат грома возвестил о поединке. Не обращая внимания на гром и первые капли дождя, вождь Ква ждал, будто знал, что это должно было произойти. Окружавшие их воины Ква в изумлении постарались незаметно отодвинуться подальше.

Тяжелые капли усиливающегося дождя стекали красными струйками с кольчуги Гэна.

Сильным прыжком какой-то молодой воин встал рядом с вождем Ква. Оба были примерно одинакового роста. На руках буграми вздувались мышцы. Сильные люди. Спокойные, уверенные. Вождь в маске двинулся влево. Его обе ноги не отрывались от земли. Молодой воин остался на месте, но присел. У каждого из них был топор и длинный узкий щит.

Голос старшего воина из-под скорбной маски звучал как голос самого рока.

— Ну что же, Гэн Мондэрк. Я — Красное Небо. А это мой сын, Два Кулака. Я и мой сын против тебя и твоего сына. У тебя, по-моему, превосходство. Твой сын еще больше похож на тебя, чем мой на меня.

Гэн безразлично улыбнулся.

— Пес встретился со своим отцом. А этому мальчишке остается только гадать, встретился ли он со своим.

Два Кулака проглотил наживку. С гневным криком он бросился на Гэна. Краем глаза Гэн заметил, как дернулся Красное Небо. Это была отчаянная попытка остановить сына. Отцу ничего не оставалось, как присоединиться к нему. Отступив назад и в сторону, Гэн вынудил следовавшего за ним Два Кулака встать вместе с отцом перед собой. Этим он предотвратил нападение Красного Неба с фланга.

Раскрыв пасть, Шара поднялся на задние лапы рядом с Гэном. Когда Красное Небо принял защитную стойку, нес ринулся в атаку.

Красное Небо был очень ловок. Его топор опустился с невероятной быстротой. Шара взвизгнул, когда лезвие топора скользнуло по его телу, развалив мясо широкой отвратительной полосой. Но голос пса был приглушен — его клыки сомкнулись на бедре Красного Неба. Встряхивая головой, пес рвал артерии, отрывал мясо от большой, удивительно белой кости бедра.

Красное Небо свалился на землю.

Два Кулака, проскочивший в пылу атаки мимо Гэна, развернулся и обнаружил, что Гэн уже снова готов к обороне. Сын взглянул на отца, безуспешно пытавшегося освободиться от Шары. Из развороченного бедра Красного Неба фонтаном била кровь. Два Кулака рассвирепел, полностью утратив самообладание.

Гэн испытал мимолетное чувство сожаления, но это не имело никакого значения. Он отступил на шаг, и топор Двух Кулаков со свистом пронесся мимо. Скользнув влево, Гэн вонзил свой меч в незащищенный бок воина. Продолжая двигаться по дуге, выпущенный из рук сына вождя топор врезался в столпившихся воинов, наблюдавших поединок.

Два Кулака упал на колени и рухнул на землю лицом вниз.

Гэн повернулся и присел. Шара кружил вокруг Красного Неба — в съехавшей набок маске, стоя на одном колене, тот пытался подняться на ноги.